Книга Его отец. Выжить после развода, страница 105 – Виктория Волкова

— Если у него роман, то с Авдеевой, — роняет Игорь порывисто. — Засиживаются допоздна на работе…

— Мой финансовый директор? — уточняю на всякий случай. Вот это тандем! Можно компанию обескровить запросто.

— Ну не знаю, — хмыкает с издевкой Кольцов. — Есть еще одна Авдеева?

— Нет, — вздыхаю горестно. И прислонившись к стене, лихорадочно думаю. — Так. Игорь. А давай-ка их лишим полномочий. Немедленно! С нотариусом я сейчас свяжусь. Отзову доверенности. А ты в банк метнись кабанчиком. Рема я предупрежу. Срочно меняем все коды доступов. К сладкой парочке приставить ноги. Телефоны на прослушку.

— Как скажешь, Катран, — соглашается Кольцов.

А я лишь на секунду торможу перед дверью в Сонину спальню. Пишу нотариусу, звоню Лактомскому.

«Сколько у меня времени, прежде чем начнется коллапс?» — размышляю, разглядывая какой-то пейзаж на стене.

И на кого Бабай будет выходить?

Если на Михайлова, то у меня с ним договоренности… А если на кого попроще, то я попал.

Надо самому проявиться. Иначе узнают о моем досрочном освобождении, житья не дадут.

Захожу к Соне, и рот сам растягивается до ушей. Накрывшись покрывалом, моя девочка дремлет. Только одна ступня открыта. Маленькая розовая пяточка кажется мне самой идеальной в мире. И пальчики, и высокий подъем.

Опускаюсь на колени рядом с постелью.

Увидел бы кто, не поверил! Крутой Женя Бобров перед девчонкой на коленях стоит!

А мне похер, кто что скажет.

— Роднуля моя, — утыкаюсь лбом в изящный изгиб. Целую пальцы, пятку. Забываюсь, сходя с ума. И только слышу тоненький Сонин голосок.

— Женя, а как же я?

Сдерживая смех, в полшага оказываюсь рядом. Стаскиваю брендовое тряпье. Ныряю к Соне под покрывало. Подминаю девчонку под себя и уже не могу остановиться.

— Притормози меня, роднуля, — прошу хрипло. А сам и помыслить боюсь. Я же сдохну, если она меня остановит.

— Вот еще! — фыркает Соня, обнимая меня. Обвивает руками шею. Прижимается всем телом, как котенок. Трется сиськами, доводя меня до исступления. Встав между бедер, склоняюсь над манкой розовой пуськой.

Веду кончиком языка по клитору и пропадаю от желания. Член моментально становится каменным. Соня исступленно выгибается ко мне, хватает пальцами простыню, шепчет мое имя.

Лучшая музыка, мать вашу.

— Девочка моя, — выдыхаю, склоняясь к влажной плоти.

Веду языком по розовым складкам, напоминающим лепестки роз.

— Женя, иди ко мне, — смущаясь, командует роднуля.

И я повинуюсь. Подхватываю покрепче за бедра. Толкаюсь внутрь. Двигаюсь порывисто, вбиваюсь поглубже с каждым движением. Соня, девочка моя неискушенная, подмахивает, старается.

И меня торкает до печенок. Вместе с ней возношусь куда-то ввысь и падаю, прижав к себе любимую женщину.

Несу ее в душ. Снова, как когда-то в узком душе комнаты свиданий, ставлю девчонку себе на ноги. Включаю душ. Теплые крупные струи ласкают нас. Обволакивают нежно. Соня стоит, положив мне голову на плечо. А я убаюкиваю ее, как ребенка.

“Девочка моя!”— обнимаю бережно, и самому не верится в такое счастье. Сжалились надо мной святые угодники. Выдали самую лучшую женщину в мире. Выходит, заслужил я? А за что? За какие заслуги? Сам не знаю.

“Бабок через дорогу не переводил. Только в офшоры”, — улыбаюсь собственной шутке.

Выключаю воду. Вытираемся вместе с Соней и возвращаемся в постель.