Книга Его отец. Выжить после развода, страница 111 – Виктория Волкова

— Салат стынет, — слышится шутливый голос Адама. — И надо список гостей обсудить. Завтра свадебный банкет. Повар в панике… Охрана на измене.

— От меня только вы и Кольцов с дамой, — поднявшись на ноги, заявляет Женя. — Сонь, а ты… Зови кого хочешь…

— Только не Карину! — смеется Алена.

— А что такое? — напрягается Бобров. И пока я лихорадочно размышляю, кого пригласить на нашу скоропалительную свадьбу, Алена быстро и четко рассказывает Жене про мою надоедливую коллегу.

— Странно, — пожимает плечами он. — Эта самая Карина со Славой знакома?

— Да, конечно, — подтверждаю на автомате. И только сейчас понимаю, что проморгала самое важное. Карина была со мной в детском центре. Советовала погулять подольше. А в это время мой бывший муж замки на двери ставил…

— Засланный казачок, — ставит диагноз Женя и тут же добавляет смущенно. — Что-то я отвлекся от самого главного, роднуля.

Торопливо лезет в карман куртки. Выуживает оттуда бархатную красную коробочку. Адам уже открывает бутылку шампанского и разливает по бокалам пенящийся напиток.

— Мойёт, девяносто шестого года выпуска, — декларирует он важно. — Вот, держал до торжественного случая. Но раз у меня собственной свадьбы не предвидится, хоть за вас выпьем, — роняет камушек в Аленкин огород.

Она что-то отвечает, но я уже не слышу, не обращаю никакого внимания. Во все глаза смотрю на Женю и пропадаю в омуте серых глаз.

— Ты выйдешь за меня? — спрашивает он, доставая из тонкого бархатного паза кольцо с бриллиантом.

— Да! Да! — прыгаю к нему на шею.

Адам с Аленой радостно хлопают, дети визжат от радости. А я крепко прижимаюсь к любимому. И сама не верю собственному счастью.

— Ответ верный, роднуля, — смеется он, надевает мне кольцо на палец и сминает мои губы требовательным жарким поцелуем.

Ночь перед свадьбой мы не спим. Занимаемся любовью, лениво ласкаем друг друга, строим планы.

Рассказываем о себе.

— А у тебя какие любимые стихи? — неожиданно спрашивает роднуля. Вопрос наивный, но меня ставит в тупик. Ну какие стихи, мать вашу?!

— Мне Маршак нравится, — заявляю на полном серьезе.

— Мой веселый красный мяч? — хихикает Сонечка на моем плече.

Любуется колечком, чертит вензеля пальчиком на моей груди.

— Нет, про известковый мед, — тяну задумчиво.

И тут же моя маленькая рыжая кошечка превращается в тигрицу.

— Какой мед? — приподнимается на локте. Хохочет в голос. Копна рыжих волос рассыпается прямо перед моим носом, накрывает лицо. А Соня снова плюхается рядом и смеется заливисто.

Как же она смеется, святые угодники! Заливисто, весело. И я готов слушать этот смех вечно, как самую любимую музыку.

— Тихо. Дашу разбудишь, — легонько сжимаю упругую ягодицу.

— Женя, это баллада Стивенсона! В переводе Маршака. Вересковый мед называется, — улыбается Соня и начинает декламировать.

— Из вереска напиток

Забыт давным-давно.

А был он слаще меда,

Пьянее, чем вино.

— Да ладно, Сонечка, — морщу лоб. — Я помню только это, — вздыхаю я, напрягая извилины. — «Правду сказал я, шотландцы. От сына я ждал беды…» Чего — то там дальше, не помню, — морщусь, изображая кипучую мозговую деятельность и выдаю. — Во! «А мне костер не страшен. Пускай со мной умрет. Моя святая тайна — Мой известковый мед!».

— Женя, — как ежик фыркает Соня. — Ты себе представляешь, что это за гадость такая?