Книга Его отец. Выжить после развода, страница 18 – Виктория Волкова

А спустившись вниз, застаю Инну и Александру Евгеньевну хозяйничающими на кухне.

И так у них слаженно все получается. Бабулька лихо нарезает салат, Инна украшает клубникой десерт со сливками.

— А у меня для тебя что-то есть, — хитро улыбается старушка. Вытирает руки полотенцем с кружавчиками, у меня такого точно не было, и быстро выходит в коридор. — Даш, гляди, какой пупсик к тебе попросился. Мы с Инной в магазин зашли. А тут он. Говорит, возьмите меня к себе…

— Так и говолит? — поднимает на гостью васильковые глаза дочка.

— Петя, открой маслины! — на весь дом кричит Инна.

— Маслины, говоришь? — появляется Проскурин из дальних комнат. Потягивается благодушно и выносит вердикт. — Хороший дом. Жека наш постарался…

— А Славка, говнюк, не взял, — в сердцах бросает старушка.

— Мам, тут ребенок, — обрывает ее Инна и приобнимает меня за плечи. — Ну и хорошо, что не взял. Софии и Даше дом достался. Правда? А ты правильно сделала, что дом забрала у Славки… Его же Лида одна воспитывала. Из Жени деньги тянула, а сама сына против нас настраивала и близко не подпускала, — тараторит она. А я искоса наблюдаю, как Дашка робко и неуверенно берет из рук бабы Шуры красивого пупса в вязаном костюмчике.

— Что надо сказать? — спрашиваю Дашу на автомате.

— Спасибо! — громко и четко заявляет дочка.

— Деточка моя, — улыбается умильно Александра и спрашивает робко. — Можно я ее поцелую?

И в этот момент меня кроет от ненависти к Славику. Вот каким гадом надо быть, чтобы утаить от родственников жену и дочь?

“Да он с тобой не собирался жить!” — понимаю запоздало. И отпускаю прочь все страхи и сомнения. Никто у меня Дарью отнимать не собирается.

И родственники нам с ней пригодятся!

— А вы все жрете? — усмехается криво Бобров, когда во время завтрака Инна подключает зум. Выводит изображение на плазму.

— И тебе привет, родной, — улыбается счастливо.

— Женечка, сыночек, как ты там? Как спина?

— Да все хорошо, мам. Твоя растирка очень помогла, — улыбается снисходительно большой крепкий мужчина по ту стороны экрана. В серой робе и белой футболке, с мокрыми, зачесанными наспех волосами он кажется устрашающе мрачным, несмотря на улыбочки и подколки близких.

«Это он еще с семьей душка-плюшка», — успеваю подумать, как с экрана слышится резкое.

— София, привет!

Вздрагиваю только от одного упоминания своего имени. Закашливаюсь. Кусок точно в горло не лезет.

— Здравствуйте, — с трудом выдавливаю из себя.

— Даша, привет. Я — твой дедушка Женя, — улыбается ребенку Бобров, но обращается как к взрослому человеку. Никакого умиления или сюсюканья.

— Ну как дом? Понравился? — сыплет вопросами.

— Да, все хорошо. Очень красивый дом, — выдыхаю под общий смех Бобровских родственников.

— Вижу, обустраиваешься. Чистенько у тебя, — тянет довольно Бобров, словно коршун осматривая кухню и даже холл. От хриплого насмешливого голоса по спине бегут мурашки, а сердце от страха уходит в пятки.

Господи, помоги! Надо взять себя в руки и разговаривать спокойно, но я с трудом выдерживаю пронизывающий взгляд серых глаз.

— Да я только в кухне и двух комнатах успела прибрать, — выдыхаю на автомате.

— Инна, помоги девочке, — мягко велит Бобров.

А у меня глаза на лоб лезут. Даже не представляю, как гламурная ухоженная Инна будет вместе со мной намывать дом.