Книга Сорванная свадьба. Люблю тебя до неба!, страница 16 – Виктория Волкова

— Что-то случилось? – выдыхает майор. Молодой еще, розовощекий. Но и работу знает. Умный пацан. Если мой Сашка таким вырастет, я загоржусь, пожалуй.

— Нет. Просто женщина одна с тремя детьми живет. Надо подстраховать, – поясняю небрежно.

И оставшись один, придвигаю к себе папку с документами.

Терпеть не могу эту бумажную волокиту. И как я до нее докатился?

«Ты когда освободишься?» – не выдержав, пишу в перерыв Лене. И сам себя ругаю за поспешность. Ну как пацан, честное слово.

Но мне с ней поговорить надо. И просто посмотреть. Только сегодня, когда увидел, понял, что соскучился. А все годы как от привидения отбивался.

И снилась она мне. И в плену ко мне приходила, когда я бредил. Что-то шептала, вела куда-то. Спасла, одним словом.

«Я уже уехала из клиники, – почти сразу отвечает Лена. – А ты с какой целью интересуешься?»

«Хотел тебя пригласить пообедать», – сразу перехожу к делу.

«Олег, нет. У нас нет личных тем. Все, что было, давно прошло. Нет смысла встречаться ни по какому поводу».

Ну конечно!

Сжимаю кулаки, свирепея от бессильной злобы.

Прошло, говоришь?

Стискиваю зубы в тихом бешенстве.

Ну, хоть мне не ври, Леночка! Я заметил, как ты задрожала, стоило только приобнять.

Ладно, роза моя. Ладно. Я могу и обходным маневром до тебя достучаться.

— Витя, зайди, – зову помощника. – Эти телефоны поставь на прослушку. Распечатки мне на стол ежедневно.

Пишу на листке оба Ленкиных номера. Отдаю в работу.

А сам, прикрыв глаза, выдыхаю. Ну все, девочка. Ты попала.

Как дурной жеребенок, отставший от своих и заметавшийся по полю, чувствую себя брошенным и одиноким.

Лена, Лена, почему тогда ты ушла?

Умом понимаю, что кто-то сильно постарался расстроить нашу свадьбу. И от меня, а тем более от Лены, ничего тогда не зависело.

Оксане еще восемнадцать не исполнилось. И не женись я на ней, загремел бы за решетку. Выбора у меня особого не было. Тесть еще что-то говорил про изнасилование, мать хваталась за сердце, а отец кидался драться. Поэтому пришлось пойти в ЗАГС, как на плаху. Я еще рассчитывал на экспертизу, но она лишь подтвердила невозможное.

Трехглазый, мать его… Мой старый недруг. Вечно со мной в чем-то соревновался. Вечно пытался обойти, а не получалось. Сучий потрох.

Я выясню. Найду эту суку и шкуру спущу. Хороший номер. И если бы моя жена не свалилась бы пьяная на кухне, я бы до сих пор щенком скулил по Лене и грешил бы на провалы в памяти.

— Пап, а ты приедешь к нам? – звонит Миша. – Бабушка борща наварила и пожарила мясо, как ты любишь. И я соскучился. Мама звонила. Пап, я к тебе и к ней хочу, – ноет в трубку мой младшенький. Родили его между двумя моими крупными отъездами за ленточку. На радостях забабахали. И пацан получился веселый и добрый.

Сашка тоже хороший. Только себе на уме больно.

— Давай, я за тобой заеду и отвезу к маме. К ней, наверное, уже можно.

— Бабушка звонила, сказали пока не приезжать, – подвывает в трубку малец.

— Так это бабушку не пускают. Ей нельзя, а нам с тобой можно, – усмехаюсь в трубку и командую шутливо. – Рядовой Плехов, к семнадцати ноль-ноль приказываю стоять во дворе и ждать генерала.

— Папа, вот ты смешной, – хохочет в трубку пацан и добавляет со вздохом. – Если бабушка отпустит. Я с тобой жить хочу. А не с ней и с мамой.