Книга Сорванная свадьба. Люблю тебя до неба!, страница 18 – Виктория Волкова

— Ну да, – неуверенно тянет Саша. – Мы тебя сколько уламывали…

— Ну, вот и уломали, – подмигиваю я и серьезным тоном поясняю. – Маме сейчас после операции отдых нужен. Бабушке с вами и с ней тяжело будет. Сколько мама еще в больнице пролежит? Потом в санаторий ее отправим. Ну и бабушку тоже. А вы что, тут одни, бесхозные будете?

— Ну, ты прав, – кивает старшенький.

— Я вам что всегда говорю? На шаг вперед надо смотреть, – замечаю строго.

И сам себе готов дать бодрящего пенделя. Ты-то сам, долбоящер, куда смотрел? Почему сразу ничего не выяснил? Обиделся на Лену. Забухал. А протрезвев, попросил направление в самый дальний и забытый богом медвежий угол. А по моему распределению во Владик наверняка поехал Трехглазый.

Мотив ясен. Теперь бы подробности узнать.

Давай пообедаем вместе!

Только от одной мысли в душе поднимается ярость. Иди лесом, дорогой Олег Иванович! Давно все отболело и атрофировалось. Слишком дорогую цену я заплатила за безотчетную веру в тебя. За свою наивную и глупую любовь. Слишком долго потом заживала душа, изодранная в клочья.

А ты… Так и идешь по жизни победителем. Дотягиваешься и берешь то, что приглянулось. Пользуешься, отшвыриваешь прочь и снова шагаешь вперед. Вот только со мной эти номера не проходят. На Оксане своей тренируйся.

Зря я согласилась ее оперировать. Вези, дорогой, жену в Питер или в Москву. Там есть специалисты покруче меня.

И я тоже дура!

Включила режим спасателя и на помощь кинулась. А кого спасать-то? Оксану эту? Хотя сколько бы я не размышляла, винить мне ее не в чем. Олег виноват, ясное дело. Думал, не прилетит ответочка. И никто его не найдет на юге России.

Ан нет, Оксана с родителями из Тюмени за своим счастьем приперлась. Да и кто бы не приехал? Декабристок сейчас нет. Не выпускают. И та, первая версия была строго лимитированная.

«Лен, ты сдурела, что ли? Мне сейчас Демин звонил. Какая операция? Отказывайся, на фиг. Если эта баба помрет у тебя на столе, ты потом сядешь, и надолго. Плехов тебя лично закроет и ключ выбросит. Скажет, бывшая зарезала дорогую супругу во время операции. Свела счеты», – пишет мне Леня Касаткин. Шлет сердитые смайлы. Мой бывший преподаватель, друг и любовник.

Как же я его боялась в универе! Вечно донимал меня дурными вопросами. Дергал на лекциях, валил на экзаменах и занижал оценки. Пока я не вышла замуж за Альберта. Тому даже ничего объяснять не пришлось. Просто покосился небрежно, и Леня отстал. Понял, что в другой весовой категории.

Альберт!

Внутренности сводит от старой боли, замешанной на горечи утраты и отчаянии. Я часто думаю, как сложилась бы наша жизнь, переживи Валдаев первоначальный период накопления капитала.

«Наверное, владел бы сейчас заводом или пароходом», - усмехаюсь, смаргивая непрошенные слезы.

Дожидаясь, пока акушерка Настя возьмет анализы у пациентки, бездумно пялюсь в окно и ничего не вижу. Ни парка, ни прогуливающихся больных, ни спешащих медсестричек с историями болезни. Вспоминаю, как в тот злосчастный день перед свадьбой приезжаю к Валдаевым, как гостья, а не фельдшер скорой помощи. Как обессиленно падаю на диван в большой уютной комнате, украшенной картинами и статуэтками.

— У нас сейчас ремонт, – садится напротив Катерина Даниловна. Машет рукой в сторону коридора. – На первом этаже только зал целый и Любочкина. Поэтому занимай спальню Альберта на втором этаже. Он уехал и вернется нескоро. Через неделю, наверное.