Книга Сорванная свадьба. Люблю тебя до неба!, страница 63 – Виктория Волкова

«Хорошее время было. Жаль, что оно прошло», - пишу, утирая слезы. - Мы были молодые, веселые и счастливые».

«Мы и сейчас ого-го!» - пишет Алексин, а Вадим добавляет.

«Не мандражируй, Элен. У нас все получилось!»

«Да, мы молодцы!» - улыбаюсь я и по дурацкой привычке снова открываю чат с Олегом.

«В сети» - горит уведомление. Но мне так никто и не написал и не пишет уже.

«Слился», - утираю слезы и запрещаю себе думать о Плехове.

«День ото дня здоровья больше у меня», – повторяю старую присказку и пытаюсь взять себя в руки.

«Ты же все эти годы совершенно спокойно жила без Плехова», – убеждаю себя, но все больше и больше впадаю в необъяснимую тоску. Словно проваливаюсь в глубокий колодец с бетонными стенами. У нас в Сретенском есть такие. Если свалишься, все! Назад без посторонней помощи не выберешься.

Вот и я в горестях и печали погружаюсь все глубже и глубже.

«Он приехал. Но так и не позвонил!» – прикусываю губу. Сердце рвется на части от обиды и разочарования. Выходит, Олег опять предал меня. И если в тот, первый раз, я думала, что умру от горя, то сейчас просто обрушилось небо.

«Почему ты так со мной?» – мысленно обращаюсь к любимому. Что я тебе сделала?

Спрашиваю в который раз. Мысленно разговариваю. Но не могу найти ни одной причины в оправдание. Выслушал, кивнул и слился. Вот и весь Плехов.

Голова раскалывается на части, сердце заледенело, а из горла рвется крик. Мне так плохо никогда не было, даже когда убили Альберта. А сейчас…

Сейчас я расклеилась. Так и не переболела глупой ветрянкой под названием «Плехов Олег». Вот и получила рецидив с осложнениями.

— Что с тобой? Ты не заболела? – спрашивает меня моя Катя. – Ленка, на тебе лица нет. Даже после гибели Альберта ты лучше держалась. Что происходит? Ну хоть скажи! Может, помогу чем…

— Все хорошо, Катюша, – обнимаю покатые полные плечи. Целую в морщинистую щеку, ловлю напряженный взгляд черных, будто вишни, глаз. Встревоженных и печальных.

— Аленка… Ты у нас стержень, на тебе вся Валдаевская семья держится . А ты сдаешь. Как тень ходишь. Что происходит-то? Не замыкайся в себе, – всплескивает она руками.

— Да все разом навалилось, – признаюсь нехотя. Но и рассказывать ничего не хочу. Да и не могу я! Не имею права. Из-за сына, из-за моего глупого сердца, рвущегося на части.

— Чай с пирогом будешь? Час назад испекла, – прижимается ко мне Катерина. – Ты только скажи, что хочешь? Может, вареники с вишней сделать? Ты же любишь…

— Нет, ничего не хочу, – утыкаюсь носом в седую макушку. Смаргиваю слезы. Снова целую Катерину и иду к себе.

И неожиданно понимаю, что надо сделать. Переболеть! Отлежаться, выплакаться, а потом встать и жить дальше. Острая фаза пройдет, и станет легче. Забыть Олега я не забуду, но постепенно все мои чувства притупятся. Рассосется обида, утихнет гнев, и любовь сойдет на нет. Просто исчезнет, будто ее и не было.

— Я заболела, Гавриловна. Вернусь через неделю. Отмените все мои записи, пожалуйста. Плановые роды раскидайте по моим замам, – даю указания и добавляю устало. – Больничного не будет. Пусть отдел кадров оформит как отпуск.

И упав на постель, пытаюсь вспомнить, когда в последний раз ходила в отпуск. Года три назад, наверное.

Укутавшись в одеяло, сворачиваюсь калачиком. Утыкаюсь носом в подушку. Вдыхаю аромат свежего белья. Провожу ладонью по кипенно-белой наволочке. И в который раз вспоминаю нашу с Плеховым единственную ночь.