Книга Сопрано для Мафиози, страница 90 – Екатерина Ромеро, Кристен Хард

Мы же наслаждаемся воссоединением. Несмотря ни на что, мы выдержали, мы смогли, и остались вместе.

Анжело

Мы серьезно занимаемся реставрацией замка, впрочем, как и наших собственных душ.

И если ранее мы все были уверены в неприкосновенности этой крепости, то теперь я сам прекрасно понимаю, что мы были глупы и слепы даже в этом.

Постройка серьезная и крепкая, но даже при таком расположении к ней можно подобраться.

Белла. Далеко не отходит от меня, то и дело гладит свой округлившийся живот.

Моя надежда впервые за столько времени, теперь она есть.

— Анжело, я нашла что-то. Смотри.

Белла подходит ближе, протягивает мне обгоревший лист бумаги. Смятый и очень хрупкий, отсыревший.

— Где ты это нашла?

— Мы с Франческой снимали оставшиеся занавески с одного из проходов замка. Под окном был блокнот. Он обгорел, к сожалению, остался лишь кожаный корешок, и этот единственный лист.

Беру осторожно, всматриваюсь в строки на пожелтевшей от времени бумаге. Писали пером, чернила давно потекли, но все же, можно разобрать несколько обрывков. И это… это не документ. Это дневник, женский, судя по почерку. Писали торопливо и взволнованно, я всматриваюсь в смазанные строки:

'Пусть будет проклят тот, кто все это наделал! Кто-то выставляет меня предательницей в глазах Микеле. Кто-то играет с нами, точно с куклами, дергает за ниточки, решая наши судьбы!

Дева Мария, я выходила замуж по любви, без принуждения. Все мои молитвы и надежды сгорают, превратившись в пепел. Я люблю мужа, видит бог, как сильно я его люблю, но я не могу оставаться больше в замке, мне страшно.

Мальчишки не отходят от меня, а я так устала. Микеле не говорит ничего конкретного, но я понимаю что нельзя. Нельзя нам оставаться больше в Ламенто, как Микеле этого не понимает.

Эдуардо и Анжело, как я могу оставить кого-то одного? Нет, боже, лучше душу мою распылите! Они близнецы, они братья, они мои сыновья… наши. Я никогда в жизни не это не пойду, не уговаривайте. И детей своих не отдам, лучше меня убейте сразу!'

Руки начинают дрожать, дыхание прерывается. Это писала моя мать Мария. Оставшийся клочок бумаги обгорел, но на обратной стороне я могу различить еще одну короткую фразу, написанную днем поездке:

'Мои мальчики, я люблю вас больше жизни, одинаково сильно обоих! Эдуардо мой холодный разум и Анжело, мое сильное сердце. Я никому не позволю причинить вам боль.

Я точно не уверена, но думаю что Тайна замка скрыта под розами. Я не успела ее открыть. Пабло строго запрещал мне даже приближаться к розарию.

Пусть будет проклят этот замок, пусть небо разверзнется и сожжет его дотла. Все, чего хочу — уехать отсюда подальше с детьми и мужем. Мы еще можем спасти нашу семью, я не теряю надежду.'

— О боже…

Прикрываю рот ладонью, грудь таранит адская просто боль. Все то, что я копил в себе годами. Нерастраченное, но и не забытое тоже.

Мама. Это письмо моей матери Марии. Столько лет я думал, что она ненавидит меня, что любит больше брата, что сбежала, оставила, предала, не выбрала меня… все было не так. Кардинально.

— Анжело, что такое…

— Она меня не бросала. Мать не бросила меня, Белла! Она не хотела нас разлучать! — выдавливаю, едва стоя на ногах. Я не привык выражать эмоции, но эта запись из дневника ударила по больному, прокрутила еще раз нож.