Книга Бывшие. Всё ещё моя, страница 20 – Алёна Баженова

(Саша)

Дождь. Холодный осенний ливень, превращающий наш двор в болото. Я стою босиком на мокром асфальте, и капли стучат по лицу. Впереди — чёрная «Волга» с запотевшими стёклами.

— Мама! — кричу вслед машине, но окно машины остаётся закрытым.

Я бегу, спотыкаюсь о разбитый кирпич, падаю. Колени горят — сквозь разорванные штаны сочится кровь. Но всё это не важно. Грудь жжёт от мысли, что она бросила меня. Я больше никогда её не увижу.

— Мама, возьми меня с собой! — снова кричу будто в пустоту. Меня никто не слышит.

Машина уже трогается. В последний момент заднее стекло опускается, и я вижу её лицо — бледное, с размазанной тушью. Её губы шепчут: «Прости...»

Сильные руки хватают меня за плечи. От отца пахнет дымом и коньяком.

— Хватит реветь. Ты же мужчина, — его голос звучит спокойно, но пальцы впиваются в мои плечи до синяков.

Я пытаюсь вырваться.

— Забудь её. Она предательница.

Я резко сел на кровати. Сердце колотилось так, будто я всё ещё бежал за той машиной. Лоб покрыл холодный пот, простыня прилипла к спине.

— Чёрт...

Провёл рукой по лицу, пытаясь стереть образы сна. Но они впились в сознание как занозы.

3:17 на циферблате. Спать больше не хотелось.

Вышел во двор. Закурил, стараясь не замечать, как мелко дрожат пальцы. Кому-то снились кошмары с зомби или монстрами. Но вот как раз чудовищ во сне я не боялся. Моими ночными монстрами были родители. Я бы всё отдал, чтобы не видеть этот сон больше никогда. Сделал глубокий вдох, встряхнул головой, чтобы прочистить мозги.

— Не спится?

Вздрогнул.

На качелях, закутавшись в шаль, сидела мать. Лунный свет серебрил её светлые волосы.

— Ты чего тут? — буркнул я, отводя взгляд, чтобы не догадалась.

— Переживаю за Дашу.

Фыркнул, стряхнул пепел.

— Не о чём. Она сама виновата. Не надо было скрывать, что беременна.

— Ты ведёшь себя как твой отец.

Пальцы сжали сигарету. Затянулся глубоко.

— Не лезь не в своё дело.

— Это мой внук. И моя бывшая невестка, которую я люблю как дочь. Саша, я никак не ожидала, что ты можешь быть тираном.

— Я тиран? — усмехнулся и замолчал. Хотя упрёки готовы были слететь с языка.

— Да, САша, ты тиран. Я, если честно, разочарована очень сильно. Держать девочку под замком, будто она не человек это… это низко.

— Знаешь, я тоже был разочарован, когда ты сбежала и бросила меня, — слова вырвались, прежде чем я успел их остановить.

Тишина.

Мать подняла на меня глаза. В них — только печаль.

— Ты прекрасно знаешь, почему я уехала.

— Знаю? — резко засмеялся. — Но факт остаётся фактом. Ты просто сбежала! Оставила меня с ним!

— Я пыталась забрать тебя. Ты помнишь это?

Я замер.

Воспоминание ударило, как молния:

Я в пижаме, сплю. Громкий стук. Отец кричит. Мать плачет. Кто-то тащит меня за руку... Потом боль, когда отец вырывает меня из её рук.

— Да, помню. Но не забрала. Он... не дал тебе...

— Я подавала в суд. Шесть раз. У твоего отца были связи и деньги. У меня — ничего.

Я отвернулся. Грудь горела, будто там всё ещё застрял тот детский крик.

— Почему ты не сказала мне?

— Ты был слишком мал. А потом...потом не хотелось ворошить прошлое. Я же всё-таки вернулась.

Её рука легко коснулась моей щеки.

— Я очень люблю тебя. Поэтому не могу молчать. Ты губишь себя. И свою жизнь. Даша ведь хорошая девочка. Замечательная. У вас могла бы быть отличная семья, если бы…