Книга Формула любви для ректора, страница 62 – Ханна Леншер

Я так боялась, что Дамиан разобьет мне сердце, что сделала это сама. Трещины разошлись по всей моей душе в ту самую секунду, когда он повернулся ко мне спиной на заснеженном крыльце. Думала, что если продолжу наш безумный роман, то со временем станет только хуже. Я сгорю дотла, оставив после себя лишь горстку пепла.

Так и получилось, а теперь мне надо было учиться заново дышать.

Началась неделя вымораживающего молчания.

Дамиан перестал меня внезапно вызывать в кабинет, больше никаких пикировок на заседаниях. Он общался со мной исключительно через секретаря, передавая сухие директивы по факультету на пергаментах с гербовой печатью. И больше не появлялся на галерке во время лекций. Его тяжелая, пронзительная аура, которую я привыкла ощущать кожей, исчезла из моей жизни.

Вот и получилось, пока я умирала по ночам, академия продолжала жить, готовясь к празднику и к зимней сессии. Для всех остальных ничего не изменилось.

Несколько раз, возвращаясь поздно вечером из библиотеки, я видела, как в темнеющем, морозном небе над башнями стремительно набирает высоту огромный дракон. Дамиан перекидывался в истинную форму. Я замирала, прижимаясь к каменной стене, и не могла оторвать глаз от этого зрелища. Мощный силуэт с размахом крыльев, затмевающим звезды, делал круг над полигоном и улетал на восток, в сторону бушующего зимнего моря.

В звериной личине Дамиан был пугающе красив. В его полете читалась такая же отчаянная боль, которая рвала и меня на части. Мне хотелось кричать ему вслед, просить вернуться, но я только плотнее закутывалась в пальто и упрямо шагала в свою пустую комнату, где его подарки занимали треть пространства. Все, что я оставляла у него в спальне, он прислал ко мне. Даже сапфир не забрал.

А потом наступила среда.

Лекция по многомерным искажениям закончилась. Студенты разбежались, а я стирала схемы с доски, чувствуя привычную тупую боль в висках от недосыпа, когда дверь аудитории скрипнула.

— Магистр Роузвейл, — раздался тихий, вкрадчивый голос.

Я обернулась. На пороге стоял Фэллон Броз.

Молодой мужчина настороженно оглянулся в коридор, словно проверяя, не несется ли на него разъяренный ректор, быстро шагнул в аудиторию и плотно закрыл за собой дверь.

Мои брови поползли вверх. После того скандала на крыльце я ясно дала Фэллону понять, что его подарки мне не нужны, вернув ему коробочку через лаборанта на следующий же день. Я надеялась, что он усвоил урок.

— Магистр, вы ошиблись факультетом, — холодно произнесла я, стирая последнюю формулу. — Лаборатория артефакторики на два этажа ниже.

— Нет, Лилиан, я пришел именно к вам! — Он, нервно теребя свою мантию, подошел ближе и, понизив голос до шепота, сказал: — Я знаю, как вам тяжело.

Замерев с тряпкой в руке, я почти запаниковала. Неужели он догадался о нас с Дамианом? Может, кто-то видел нас вместе?

— О чем вы говорите? — процедила я, стараясь, чтобы лицо оставалось непроницаемым.

— О ректоре Рейвенхарте, разумеется! — Фэллон сочувственно вздохнул, и я мысленно, с огромным усилием, заставила свое сердце биться ровнее, когда он наконец-то продолжил. — Вся академия видит, как этот дикарь издевается над вами и унижает теоретическую магию на педсоветах. Тот срыв на крыльце… это было омерзительно. Рейвенхарт ведет себя как хозяин, считая, что может указывать нам, как дышать. Вы его главный враг, Лилиан. И единственная, кто не боится спорить с ним в открытую.