Книга История одной измены, страница 52 – Николь Келлер

— Связи толком не было, сам же знаешь этот объект. А перед самым отъездом утопил телефон. Да я физически не мог этого сделать, — луплю ладонью по столу, — меня, блт, даже в городе не было!

— Тогда с хрена ли она выкинула этот фокус? — брат тушит окурок и выбрасывает его в импровизированную пепельницу. Сверлим друг друга в упор, как два бойца на ринге. Артур верит мне безоговорочно, но пытается разобраться, чтобы помочь мне и вытянуть фирму из задницы.

— Я пообещал ей, что отберу ребёнка и лишу финансового обеспечения. Я почти уверен, что это мне ответка прилетела.

— С**а! — Бо припечатывает кулаком в стол.

Поднимаюсь на ноги и, ничего не говоря, иду на выход.

— Ты куда?

— Пообщаюсь с актрисой погорелого театра.

— Руки при себе держи, — лезет братец со своим непрошенным советом.

Выдыхаю, чтобы не брякнуть что — то нелицеприятное.

— Выходи из офиса также через запасной выход.

— Кстати, нахрена? — бросаю через плечо, хватаясь за ручку двери.

— А сам как думаешь? — Артур не сдерживает раздражения и злости. — Журналисты с раннего утра уже выстроились у главного входа. Охране пришлось разгонять особо настырных. Оборвали телефон приемной, наши личные номера. Они до сих пор сидят там, тебя караулят.

Вашу мать! Только бы до Сияны не дошло….

— Понял. На связи.

К Оле еду злой, как все черти ада. По сравнению со мной Люцифер — божий одуван.

Машину бросаю за три дома. Достаю из багажника спортивную сумку, с которой хожу в зал. Там всегда на всякий случай лежит толстовка. Натягиваю ее на себя, набрасываю на голову капюшон поглубже.

И не ошибся. Возле дома Оли караулят двое, переминаются с ноги на ногу. Даже паршивая погода и ветер этим гиенам не по чем. Но мне удается проскочить мимо. Залетаю в подъезд и, не дожидаясь лифта, по лестнице взлетаю на нужный этаж. Это помогает немного проясниться в голове.

Но ненадолго.

Открываю дверь своими ключами.

Из гостиной, как будто ждала меня все это время, на звук выходит Оля в шелковом халате. Здоровее многих и живее всех живых. Разумеется, при параде и без каких — либо следов побоев на лице.

— Ну, наконец — то. Я уж думала, не придешь…

И все. Одной фразой чеку сорвала.

В два шага оказываюсь рядом. Одной ладонью обхватываю шею, впечатываю в стену, прикладываю затылком. Были бы у этой дуры мозги — получила бы сотрясение.

Оля шипит, изрыгая ругательства и оставляя борозды на моей руке. Краем сознания подмечаю, что левая ладонь перебинтована.

— У меня один вопрос: нахрена? — рычу, пытаясь сохранить остатки самообладания.

Замирает. Медленно растягивает губы в улыбке от уха до уха. Страх в глазах отходит на второй план, уступая место торжеству и вызову.

— Это моя гарантия, что ты не отлучишь меня от кормушки, — выплевывает прямо в лицо, вскидывая подбородок.

Денис

Пальцы машинально смыкаются на тонкой шее ещё сильнее.

— Ты серьёзно думаешь, что я буду платить тебе после этого спектакля?

Оля, видимо, в какой — то момент возомнила себя бессмертной и продолжает смертельный танец на моих нервах:

— Будешь, будешь. Куда ты денешься? Неужели бросишь своего сына? А как же твоя бесконечная любовь к нему?

Стискиваю зубы и призываю все силы, чтобы не придушить идиотку. Не хотелось бы жизнь ломать из — за дуры бестолковой.

Эта мысль со всего размаху лупит по затылку. Я как будто резко просыпаюсь от дурного сна. Рука сама опадает, и я отхожу к противоположной стене. От греха подальше.