Книга История одной измены, страница 77 – Николь Келлер

— Вот теперь поговорим, — не спрашивает — утверждает, глазами указывая на стул напротив.

Сияна

Я все же опускаюсь на стул. Не потому, что хочу подчиниться и пойти на уступки. А потому, что понимаю — этот разговор необходим. Лучше сейчас расставить все точки и вырвать Шахмаева из сердца, заново его заштопав. Рано или поздно этот разговор все равно состоится, и я не вижу смысла оттягивать неизбежное.

Какое — то время мы сидим молча, глядя друг другу в глаза. Карие напротив пытают, в самую душу лезут.

— Вика очень хорошо говорит для своего возраста, — начинает, откашлявшись. На лице Дениса расцветает улыбка, а глаза горят. — Марсель столько не говорил. У него в этом возрасте были только отдельные слова.

Упоминание о сыне Шахмаева бьет как электрический разряд прямо в грудь и отбрасывает на три года назад, в воспоминания, разделившие мою жизнь на «до» и «после». От накатившей боли сжимаю кулаки и стискиваю зубы.

— Спасибо. Викуля вообще развивается как по книжке, — слабо улыбаюсь. При воспоминании о дочери любая боль притупляется и немного отступает. О моем солнышке я могу говорить бесконечно. — И даже немного опережает сверстников.

— В этом явно только твоя заслуга, — голос и взгляд Дениса пропитаны теплотой.

— Спасибо.

— Я наверно, поблагодарить тебя должен за дочь… Спасибо, Девочка. Что несмотря ни на что не испугалась, выносила, родила…

Вспыхиваю, как бочка с бензином, к которой спичку поднесли. Мертвой хваткой вцепляюсь в край стола, чтобы не отвесить смачную пощечину даже за мысль, что я могла бы безжалостно избавиться от нашей Викули.

— У меня даже мысли об аборте не было, ясно тебе?

Денис улыбается, вот только глаза остаются грустными.

— Моя смелая и такая сильная Девочка…

— Не твоя, — решительно отрезаю. — Ты хотел поговорить? Я слушаю.

Мы вновь скрещиваем взгляды в жестоком поединке. Разве что искры не летят в разные стороны.

— Почему… почему ты мне не сказала о дочери? Я ведь пытался достучаться, поговорить. А ты просто исчезла, сбежала… Я же имею право знать…

— А, может, мне надо было позвонить сразу твоей жене и ей сообщить эту радостную новость?

— Сияна…

Викуля снова оглушительно кашляет во сне, и по лицу Дениса пробегает тень. Он хмурится. Заметно, что Шахмаев искренне переживает за здоровье дочери.

— Что врач сказал сегодня? — мгновенно меняет тему. — Может, вам ещё одного прислать, для второго мнения? Лекарства, деньги? Что нужно?

— Спасибо. Как видишь, мы справляемся. Нам ничего от тебя не нужно, Денис. Если ты переживаешь и прибежал, чтобы поговорить об этом, то сразу скажу: мы не собираемся вторгаться в твою жизнь… Расслабься. Ты можешь жить так, как и жил. Я не собираюсь вешать Вику тебе на шею и рушить твою семью. Никто не узнает….

— Что ты несешь? — рычит Шахмаев, угрюмо глядя на меня исподлобья. Ладони в кулаки сжимает, ноздри раздувает от тяжелого дыхания. Кажется, ему что — то не понравилось из сказанного мной.

— Твоя жена ничего не узнает. Если бы не эта встреча в клинике…

— Блт, — проводит ладонью по лицу и шумно выдыхает, бормоча ругательства себе под нос. — То что? — кривится, как будто ему физически больно. От эмоций, что разрывают его, Денис вскакивает на ноги, зарывается пальцами в волосы. Расхаживает из угла в угол, как раненый зверь в клетке. — Не сказала бы, что у меня есть дочь? Ладно, меня так сильно ненавидишь, но за что ребёнка — то лишать отца?