Книга История одной измены, страница 74 – Николь Келлер

— Извините, мы спешим, — могу лишь выдохнуть. Прижимаю Викулю крепко — крепко и, не глядя в сторону семьи Шахмаева — старшего, заставляю себя передвигать ноги в сторону выхода.

Буквально вываливаюсь на улицу и глубоко вдыхаю. Воздух застревает, я закашливаюсь. Меня трясет, от волнения плохо соображаю. Хорошо, что нас все ещё ждет машина, которую папа прислал. Падаю на заднее сидение, откидываю голову на спинку сидения и прикрываю глаза.

— Мама? — осторожно зовет Викуля, с волнением разглядывая меня.

— Все хорошо, мое солнышко, — улыбка дается мне очень непросто. Обхватываю крошечную ладошку и целую пальчики. Сама не замечаю, в какой момент на них капают слезы. — Все хорошо…

— Не плачь, — дочь достает из кармашка карамельку и протягивает мне. — Скушай конфетку, — лепечет, улыбаясь и демонстрируя мелкие ровные зубки. — Мне дедушка дал.

Ох уж этот дедушка…

Не помню, как оказываемся дома. На автомате промываю носик дочери и провожу все необходимые манипуляции. Она вырубается на дневной сон как раз в тот момент, когда телефон взрывается требовательным звонком.

Я ещё не взяла трубку, но уже чувствую всю степень гнева Дениса Шахмаева.

У меня нет никаких сомнений, что это он. И нет никаких сомнений, что несмотря на то, что Артур Маратович просил Дашу не вмешиваться, они поделились, что встретили в клинике его дочь…

Телефон замолкает, но через секунду трезвонит вновь. Эмиль как — то обронил между делом, что оставил мой контакт в компании Шахмаевых для связи в экстренных случаях. Так что раздобыть мой новый номер не так уж и сложно.

— Алло….

— Адрес, Сияна, — цедит Денис. Каждая буква этих коротких двух слов пропитана злостью. — Назови свой адрес. Я хочу увидеть свою дочь. Прямо сейчас.

Сияна

На автомате называю улицу, номер дома и квартиру. Сердце колотится как ненормальное. Так сильно, что больно дышать. Самые разные эмоции раздирают меня на части так сильно, что хочется свернуться в клубочек и выть, как раненая волчица.

И лишь то, что под боком сопит мое сокровище, останавливает меня. Моя дочь заставляет меня быть сильной. Именно она три года назад, будучи размером с горошину, не позволила мне свалиться в бездну, а заставила встать, отряхнуться, жить дальше и стать счастливой.

Поэтому и сейчас я сворачиваюсь вокруг нее клубочком, прижимаю к себе и глубоко дышу неповторимым детским запахом, как больной спасительным кислородом.

Через полчаса прихожу в себя и, поцеловав Викулю в макушку, иду заниматься обычными мамскими заботами: стирка, готовка, уборка. Рутинные бытовые дела успокаивают и уравновешивают.

Но ненадолго.

Денис приезжает через два часа. Викуля к тому моменту успевает уже проснуться и неожиданно требует переодеть ее в нарядное платье и сделать хвостик с бантом.

Как будто чувствует, что буквально с минуты на минуту произойдет самая важная встреча в ее жизни.

Вздрагиваю, когда раздается требовательный стук в дверь. Глажу Викулю по головке и оставляю в детской на полу среди игрушек.

Как в тумане иду к двери. Прислоняюсь лбом к поверхности, глубоко вдыхаю. Щелчок замка, и мы схлестываемся взглядами с Шахмаевым.

То, что я вижу на дне блестящих карих глаз, заставляет сердце сжаться и отступить назад. Кажется, что вся та боль, что он держал все эти годы под замком, вырвалась наружу и сжирает его изнутри.