Книга Девочка, ты попала!, страница 14 – Рина Фиори

Однако к своему огромному разочарованию я выхожу не к поселку, а к речке.

На другом берегу которой видны дома.

Интересно, а лед крепкий?

Мороз достаточно сильный, быть может, я смогу перейти на другую сторону.

А может, и нет.

Оглядываюсь.

Как меня вообще сюда занесло?

После неприятного разговора с Платоном я была сама не своя, сорвалась и понеслась, куда глаза глядят.

Но сейчас, стоя на берегу реки, я понимаю, что погорячилась.

Да, Вознесенский пошутил самым мерзким образом. Но что мне мешало остаться и дождаться помощи?

С Платоном можно было бы просто не общаться, пересекаться, как можно меньше.

А теперь я стою здесь одна, на холоде, и понимаю, что в доме было гораздо безопаснее…

Холод пробирает до костей, несмотря на несколько слоев одежды. Поежившись, обхватываю себя руками, пытаясь согреться, но тщетно.

Мысли крутятся в голове, как стая встревоженных птиц.

Вознесенский… Платон… Дом… Безопасность…

Все переплетается в один болезненный ком.

Представляю себе тепло камина, мягкий свет ламп, горячий ужин.

Да, Вознесенский просто невыносим, его шутки порой переходят все границы, но…

В доме было бы все равно лучше.

А здесь… Здесь только ветер, река и бескрайнее одиночество.

Впрочем, что сделано, то сделано. Обратного пути нет.

Или есть?

Бросаю взгляд на дорогу, ведущую в лес, а через лес и к дому.

Теперь расстояние кажется мне огромным, непреодолимым.

Но разве я не преодолевала и более сложные препятствия? Разве я не способна справиться с собственными страхами и слабостями?

Вдохнув полной грудью морозный воздух, я принимаю решение. Поворачиваюсь спиной к реке и возвращаюсь в лес. Медленно, неуверенно, но вперед.

С каждым шагом во мне крепнет уверенность.

Я вернусь. Я справлюсь. Я…

Спотыкаюсь о присыпанный снегом пень и лечу на землю.

Взвизгнув, ладонями напарываюсь на другие спрятанные под снежным покровом пеньки.

На морозе соприкосновение с корявыми неровными срубленными деревяшками кажется особенно острым.

И пусть я в перчатках, разливающееся по ладоням тепло предупреждает о том, что я поранилась.

Кровь, контрастируя с белизной снега, выглядит неестественно яркой, почти пугающей. Маленькие алые капли падают на искрящиеся кристаллики, мгновенно окрашивая их в розовый цвет.

Игнорируя боль, я продолжаю продираться сквозь этот коварный лес, где красота природы скрывает под собой опасность и неудобства.

Снег хрустит под ногами, каждый шаг дается с трудом, а в голове лишь одна мысль: добраться.

Добраться до тепла, до огня, до возможности зализать раны и перевести дух. Вокруг тишина, прерываемая лишь моим собственным сбивчивым дыханием и редким карканьем вороны, сидящей где-то высоко на заснеженной ели.

Солнце медленно клонится к закату, окрашивая горизонт в багряные и золотистые тона. Эта красота, обычно такая умиротворяющая, сегодня кажется мне издевательской.

И все же, я иду. Упрямо, шаг за шагом, преодолевая боль и усталость.

А еще дикий первобытный голод.

Я ела последний раз утром, а сейчас уже близится вечер.

Понять не могу, неужели я столько времени пробродила здесь?

— Нашлась? – недовольный мужской голос доносится откуда-то сбоку.

Вздрагиваю и медленно поворачиваю голову.

Платон.

А ты кого-то еще ждала встретить в этом лесу, больше напоминающем посадку?