Книга Девочка, ты попала!, страница 17 – Рина Фиори

Но мысли мои все равно возвращаются к нему, к спящему в соседней комнате Платону. К человеку, который отдал мне свою куртку. И теперь расплачивается за это здоровьем.

Завариваю еще одну чашку чая, уже для себя. Сажусь за стол.

В голове роятся обрывки мыслей, смешанные с тревогой за Платона. Кажется, что каждое его движение на втором этаже я слышу особенно отчетливо. Каждый вздох, каждое ворочание.

Хоть и понимаю, что это невозможно.

Не выдерживаю и иду проверить. Тихонько приоткрываю дверь.

Парень спит, свернувшись в клубок под одеялом. Дыхание ровное, спокойное. На лбу выступила испарина. Аккуратно смахиваю ее кончиками пальцев.

— Тоня… – шепчет с закрытыми глазами и неожиданно хватает меня за запястье.

Хватка сильная. Слишком сильная для человека с высокой температурой.

Платон подносит мою руку к своему лицу и совершенно неожиданно целует костяшки пальцев по очереди, одну за другой.

Становится неловко от этой ситуации. Я понимаю, что Вознесенский сейчас не в себе, он то ли спит, то ли бредит.

Но руку свою не отбираю.

Моя ладонь оказывается на его щеке. Парень будто всем видом умоляет: «погладь».

И я сдаюсь. Провожу ладонью по колючей щетине. Осторожно, бережно.

— Мм, – стонет, но кажется, не от боли.

А будто от удовольствия.

— Прости меня, – выдыхает вдруг. – Я напугал тебя. Я знаю, что ты ни при чем. Это Андрей разбил мою машину.

— Что? – переспрашиваю удивленно.

Но Платон больше ничего не говорит.

Укладывает мою ладонь себе под щеку и засыпает крепко-крепко.

Дожидаюсь, когда можно будет высвободить руку.

Ошеломленная, я возвращаюсь на кухню и открываю сайт с рецептами, ищу что-нибудь легкое и полезное. Куриный бульон с сухариками кажется идеальным вариантом. Быстро нахожу подходящий рецепт и принимаюсь готовить.

Пока бульон варится, проветриваю спальню, стараясь не шуметь. Запахи лекарств и лимона смешиваются с прохладным воздухом.

Тихонько присаживаюсь на краешек кровати и наблюдаю за спящим Платоном. В голове всплывают воспоминания о нашей первой встрече, о неловких разговорах и случайных прикосновениях. Как же быстро все изменилось.

Теперь я сижу возле его кровати и ухаживаю за ним.

И я почему-то рада этим переменам.

А еще тому, что все-таки Платон знает, что я не имею никакого отношения к аварии.

И мне бы злиться на него за то, что играл со мной.

Но пока вместо злости я испытываю что-то другое.

Что именно, не понимаю…

Платон

Нельзя сказать, что я себя чувствую так уж отвратительно.

И я даже мог бы подняться и что-то делать по дому.

Но забота Тони трогает меня. Измерила мне температуру, и теперь носится вокруг с чаями-бульонами.

Приятно.

Я не привык, чтобы со мной нянькались. Мать вечно была занята чем угодно, но только не мной. Отец – работой.

А сейчас обо мне заботится совершенно посторонняя девушка.

В животе приятно булькает от куриного бульона, а на лбу лежит компресс, который Тоня заменила уже, наверное, раз пять.

Я лежу на кровати, закутанный в плед, и смотрю в потолок. Обычно, когда меня прихватывает какая-нибудь простуда, я просто переношу ее на ногах. Работа не ждет, да и некому меня пожалеть.

А тут – такое внимание…

Тоня суетится, будто я умираю. Она то и дело заглядывает в комнату, спрашивая, не нужно ли мне чего-нибудь.