Книга Подонки «Запретный пульс», страница 35 – Кейт Блейз

Рид ускорился. Джесс, извиваясь под ним, опустила руку вниз и начала сама втирать свой клитор — быстро, почти отчаянно. Она закричала, выгибаясь дугой, кончая волнами, дрожа, сжимаясь вокруг него.

В этот миг он закрыл глаза.

Перед мысленным взором снова возникла Фэйт. Зелёные глаза, веснушки, кудри. Пенка на губе. Язык, медленно слизывающий её.

Пульс ударил в пах, член дёрнулся, горячая волна хлынула изнутри. Рид вышел в последний момент, с силой сжал головку, направляя струю на ягодицы Джесс, где уже блестел пот. Сперма растеклась по её коже, капая вниз, смешиваясь с её влагой. Оргазм продлился секунду, но показался вечностью.

Джесс всхлипнула, опустилась на колени, тяжело дыша. Платье задралось до талии, порванные трусы валялись на полу.

Рид стоял над ней, приводя дыхание в порядок. Член пульсировал, но уже успокаивался. Он не смотрел на неё — только на дверь.

— Вали отсюда, — сказал он тихо.

Джесс поднялась, вытерла лицо тыльной стороной ладони. Не глядя на него, вышла, прикрывая за собой дверь.

Рид остался один. Перевёл взгляд на дверь — на том месте, где билась её голова, осталось тёмное пятно от помады. На полу — порванные кружевные трусы. Мусор, — подумал он. Как и всё, связанное с ней.

Он прошёл к кровати, сел, уставился в потолок.

Почему этот дурацкий жест — язык, сливки — застрял в памяти? Она даже не пыталась флиртовать, не строила глазки. Просто пила кофе и слизывала пенку. Он усмехнулся. Может, потому что она единственная, кто не хочет меня? Мысль была нелепой, но цепкой.

А потом пришла другая — холодная, отрезвляющая. Фэйт не для меня. Для неё я — работа, очередной клиент. Она не воспринимает меня как мужчину. Ей безразлично, кто я и сколько у меня денег. А с моей стороны это… непрофессионально. Я плачу ей за расследование, а сам думаю о том, как она слизывает пенку. Идиот.

Он провёл рукой по лицу, прогоняя остатки наваждения.

Что за чертовщина со мной творится?

Рид вышел из душа, на ходу вытирая волосы полотенцем. Пар оседал на зеркалах, в комнате пахло гелем для душа с мятой и холодной водой. Он накинул халат, подошёл к мини-бару, спрятанному в тумбе под телевизором. Прислуга каждую неделю заполняла его напитками и закусками. Из-за долгого отсутствия Рида бар оказался полностью укомплектован — аккуратные ряды банок с колой, спрайтом, тоником, бутылки с соком, минералкой, парой сортов пива.

Открыл дверцу, достал бутылку пепси. Подержал её в руке, покрутил, но пить передумал. Поставил на рабочий стол, к ноутбуку и стопке бумаг. Сейчас мысли занимали другое.

Он переоделся в домашние брюки и футболку и вышел в коридор.

Кабинет отца находился на первом этаже, в дальнем крыле, за тяжёлой дубовой дверью с бронзовой ручкой. Рид спустился по лестнице, прошёл холл, без стука толкнул дверь и вошёл.

Внутри царил полумрак. Только настольная лампа с зелёным абажуром освещала стол, заваленный бумагами, контрактами, распечатками. Уильям Блэквуд сидел в кожаном кресле, откинувшись на спинку, и потирал переносицу. Под глазами залегли тёмные круги — таких Рид не видел даже после смерти матери. Рубашка на нём была помята, воротник расстёгнут, на столе рядом с бумагами стояло три пустых кофейных стакана. Рид впервые видел отца таким неопрятным.