Книга Подонки «Запретный пульс», страница 60 – Кейт Блейз

— Джесс, вы должны были понимать, что бутылка может быть опасной. Вы взяли её и отнесли человеку, к которому испытывали неприязнь. Это похоже на умысел.

— Я не знала про яд, — тихо сказала Джесс.

— Объект, — перебила Фэйт. — Моя подзащитная не обладает криминалистическими знаниями. Её показания не подтверждают умысел. У следствия нет прямых доказательств. Давление на свидетеля может быть оспорено в суде. Прошу придерживаться фактов.

Уэстон помолчал.

— Вы готовы дать показания против Вероники Стил по всем эпизодам?

— Да.

— Вы понимаете, что вас могут привлечь за соучастие?

— Мы подадим ходатайство о статусе свидетеля, — сказала Фэйт. — Джесс сотрудничает. Мы рассчитываем на иммунитет.

— Суд решит.

Он щёлкнул диктофоном.

— Допрос окончен. Протокол будет готов через час.

Джесс выдохнула. Фэйт собрала папки.

— Идём. Я отвезу тебя в гостиницу.

На парковке холодный ветер ударил в лица. Фэйт открыла дверь машины.

— Садись. Завтра в девять в прокуратуре. Не опаздывай.

Рид дождался сообщения от Фэйт: «Допрос окончен. Всё в порядке». Он сел в машину и поехал обратно в клинику. По дороге прокручивал её слова: Джесс под подпиской, детектив не верит, но улики работают на нас.

В палате отец всё ещё лежал без сознания. Рид сел на стул у кровати, взял его холодную, неподвижную руку и заговорил — тихо, как в детстве.

— Ты не представляешь, как я тебя ненавидел.

Он не ждал ответа.

— После похорон матери я приходил в твой кабинет. Я стоял у двери и думал: зайду и убью тебя голыми руками. Не за то, что ты нашёл другую. За то, что не дал матери уйти спокойно. Она лежала там, умирала, а ты трахал Веронику в соседней палате. Мать всё слышала. Я видел, как по её щеке текла слеза.

Рид сжал пальцы отца, ослабил хватку.

— Я хотел задушить тебя. Но она взяла меня за руку. Сжала — слабо, почти невесомо. И покачала головой. «Не надо», — сказала она одними губами. «Он твой отец».

Он провёл рукой по лицу.

— Я послушался. Но ненависть осталась. Я жил с ней все эти месяцы. Каждый раз, когда видел Веронику в доме, когда слышал, как она называет себя твоей невестой. Я хотел, чтобы ты сгнил рядом с ней.

Он замолчал, посмотрел на капельницу.

— А когда я нашёл тебя на кухне, в луже собственной рвоты, когда понял, что ты можешь умереть, внутри что-то оборвалось. Не любовь — я не знаю, люблю ли я тебя. Не прощение — я ещё не простил. Понимание: ты — всё, что у меня осталось, и я хочу быть с тобой.

Голос его дрогнул.

— Ты был хорошим отцом, пока мог. И я не могу тебя ненавидеть, сколько бы ни пытался, потому что без тебя этот дом пустой.

— Очнись, отец.

Уильям пошевелился. Веки дрогнули, пальцы слабо сжались в ответ. Рид замер — показалось? Нет. Сжатие было слабым, но отчётливым.

— Отец?

Уильям открыл глаза — мутные, непонимающие, но живые.

— Рид? — прошептал он. — Что случилось?

— Ты в больнице. Тебя отравила Вероника. Ты выжил. Всё будет хорошо.

Уильям попытался поднять голову, но обессилел и откинулся на подушку.

— Вероника… где она?

— Сбежала. Полиция ищет. Ты в безопасности.

Отец закрыл глаза. Рид заметил, как по его щеке скатилась слеза — не из-за боли, из-за стыда. Он не стал комментировать, только положил руку поверх его ладони.

— Отдыхай. Завтра поговорим.

Уильям уже засыпал, убаюканный усталостью и лекарствами. Рид сидел рядом, не отпуская его руки.