Книга Адептка вне закона, или как спастись от ректора!, страница 27 – Анастасия Смирнова

Я едва подавила рвущийся из груди истерический всхлип облегчения.

— Вы сегодня удивительно, нетипично нервная, Алексия, — произнёс Рейн, вдруг делая плавный, хищный шаг ко мне.

Я инстинктивно отступила назад, но тут же больно упёрлась лопатками в жёсткие рёбра книжного стеллажа. Ректор тяжело опёрся рукой о деревянную полку прямо над моей головой, наглухо отрезая любые пути к отступлению.

— Ваш пульс зашкаливает. Движения дёрганые. Кофе разливаете, как первокурсница на экзамене. Чего именно вы так боитесь?

— Я... я просто испугалась, что безнадёжно испортила ваши важные документы, — жалко пискнула я, до побеления костяшек сжимая в левой руке, спрятанной за спиной, прохладный камень настоящего обсидиана.

Он наклонился ещё ближе. Так близко, что я кожей чувствовала жар, исходящий от его тела. Тот самый непередаваемый запах горького кофе, терпкого кардамона и морозного озона, который принадлежал только ему, окутал меня плотным коконом.

— Не лгите мне, — его голос упал до бархатного, вибрирующего шёпота, обладающего гипнотическим свойством. — Вы совершенно не боитесь испортить казённые бумаги. Вы даже меня не боитесь, хотя очень стараетесь показать обратное. Я прекрасно видел, как вы держались сегодня на лекции у доски. Вы смотрели мне в глаза и бросали прямой вызов. А сейчас... сейчас вы дрожите, как осиновый лист. Почему?

Я сглотнула вязкую слюну, заставляя себя поднять на него широко распахнутые глаза. Бежать было физически некуда. И тогда я решила использовать единственное, самое грязное оружие, которое обезоруживает даже самых гениальных и подозрительных мужчин. Женскую уязвимость. Частично — даже пугающе искреннюю.

— Может быть, это потому, что вы слишком бесцеремонно вторгаетесь в моё личное пространство, магистр? — прошептала я, стараясь, чтобы сорванный голос звучал с лёгкой, провокационной хрипотцой. — Вы стоите так близко, что я не могу нормально сделать вдох. И да, мой пульс действительно зашкаливает. Но поверьте, магистр... вовсе не от страха.

Его глаза мгновенно потемнели. Зрачки расширились, почти полностью затопив серую радужку чёрным омутом. Воздух между нами вдруг уплотнился, став таким густым, наэлектризованным и горячим, что, казалось, от него можно было прикуривать спички. Рейн медленно, словно против собственной воли, скользнул тяжёлым взглядом по моим приоткрытым губам, задержался на них непозволительно долго, а затем снова поднялся к глазам.

На одно сумасшедшее, выбивающее почву из-под ног мгновение мне показалось, что он прямо сейчас сократит эти жалкие миллиметры и поцелует меня. И самое страшное во всей этой ситуации заключалось в том, что я отчётливо поняла: я бы не стала его отталкивать.

Но Дариан Рейн был человеком с титанической, железной волей.

Резко стиснув челюсти, так, что на скулах заходили желваки, он отстранился, с видимым усилием разорвав этот сводящий с ума, липкий зрительный контакт.

— Идите переводить южных некромантов, Веспер, — сухо, с лёгкой хрипотцой бросил он, возвращаясь к столу и тяжело опускаясь в своё кресло. — И постарайтесь больше ничего не разливать. Моё ангельское терпение, в отличие от этого архива, имеет вполне чёткие границы.

— Как скажете, магистр, — выдохнула я, на совершенно негнущихся, ватных ногах отходя к своей спасительной тележке со свитками.