Книга Рыжее (не)счастье императора, страница 12 – Светлана Томская

— На детях магов природа отдыхает, — вспоминаю я слова тёмно-вишнёвого.

— Точно, вот видишь, кое-что тебе известно.

— Нет, случайно услышала эту фразу, когда меня проверяли.

— Интересно, что ты им продемонстрировала?

— Ничего. Я старалась скрыть. Не хотела уезжать. У меня, — мой голос дрогнул, — мама осталась одна.

Мы молчим. Все эти дни я старалась не думать о том, что теперь не изменить. А сейчас чувствую дикую тоску, такую, что темнеет в глазах. Кора утешающе гладит меня по руке.

— Ты не думай, если станешь магом, то заберёшь её к себе.

— Но почему никто за все годы не вернулся, никто не забрал.

— Возможно, они ничего не достигли, и повторили судьбу других одарённых. Но ты ведь очень сильная. У тебя получится.

— Да, — я беру себя в руки и говорю жёстко, — у меня… у нас получится.

— Мы вместе, да? — светлеет лицом моя новая подруга.

— Прорвёмся, — я улыбаюсь, загоняя тоску куда вглубь. Она не исчезнет, но и ослаблять себя я не позволю.

— Смотри, Тея! — зовёт Кора, отдёрнувшая занавеску: — Легки на помине. Вон они канахи. Тоже в город едут.

— А как их отличить от людей? — я двигаюсь к окну, чтобы взглянуть на тех, кого ещё недавно считала страшными волосатыми дикарями с дубинами на перевес.

— Никак, — хохочет, Кора, — они же люди. Но канахи обязаны носить в столице знак на одежде.

Я выглядываю в окно и в группе всадников, обгоняющих нашу колонну, вижу его. Того самого наглеца. Прежде чем я отшатываюсь от окна, он поворачивается и замечает меня. На его губах появляется довольная улыбка.

Какой стыд. Он подумает, что я за ним наблюдаю. И это после всего. Будь у меня время подумать, я бы приняла равнодушный вид, скользнула бы по нему небрежным взглядом и уставилась на что-нибудь другое. Но моё движение выдало меня с головой. Кровь стучит в ушах.

— Ух какой!

— Ты о ком?

— Вон тот тёмненький хорош.

Ну да, тёмненький там один.

— Кора, ты же вроде не хотела связываться с канахами.

— И не хочу, но посмотреть-то можно. Они все такие мощные, не видела ни одного толстяка или дохляка, — она облизывает губы, как Несси после плошки молока. — Кажется, он меня заметил, — Кора принимает изящную позу и делает именно такой равнодушный вид, о котором я сожалела пару минут назад. Боже, как нарочито и смешно это выглядит. Нет уж, я лучше отсижусь в глубине кареты.

— Кора, а где ты могла на них насмотреться?

— Так у нас рядом с обителью торговый тракт проходил. В соседнем городке ярмарки каждый выходной. Пока несовершеннолетняя, канахи не опасны. А вот потом, лучше им не попадаться.

— Почему?

— В определённые дни они имеют право взять на ночь любую понравившуюся девушку или даже замужнюю женщину. И никто не может им воспрепятствовать. Таков закон.

Из всего разговора я поняла главное. Дикие не канахи, дикая я со своим полным отсутствием знаний. Вот почему этот тёмненький вёл себя со мной так нагло и уверенно. Ну уж нет, девкой на одну ночь я ни для кого не стану.

Неловко признаться, но мне нравится моя новая комната. Куда делась моя скромность и уверенность, что человеку положено обходиться малым?

Мы с мамой жили в келье, где вся меблировка состояла из двух узких кроватей, простого деревянного стола, одного колченогого стула и шкафчика для одежды, в котором только-только можно было разместить наши пожитки. Проход между кроватями был настолько мал, что одновременно подойти к своим спальным местам мы не могли. И к тому же в комнате всегда было полутемно, потому что одно единственное окошко находилось высоко. Выглянуть в него было можно, только встав на стул.