Книга Рыжее (не)счастье императора, страница 15 – Светлана Томская

— Тея.

— Да уж знаю. В этом наборе ты одна такая.

— Какая такая?

— Из этих, — портниха ткнула пальцем в потолок, и сразу же перешла к делу, не давая мне возможности задать новые вопросы.

— Только не пугайся, и не вздумай свой огонь использовать. Это вообще в помещении академии запрещено.

— Э-э-э, чего не пугаться?

— Стой спокойно.

И я неожиданно успокоилась. Было что-то в толстухе дружелюбное. И когда с её раскрытых ладоней сорвались два плотных воздушных полотнища и потянулись ко мне, я даже не вздрогнула. Меня спеленали, как младенца, а я стояла, опираясь на полупрозрачный кокон и улыбалась. А потом всё неожиданно исчезло, и я покачнулась, с трудом удерживая равновесие.

— Вот и всё, девочка, мерки я сняла, — проворковала портниха, — а ты думала, толстая Лали будет ползать вокруг тебя с веревочками до завтрашнего утра?

Именно так я думала, но вслух сказала другое:

— Вы маг? Я никогда такого не видела.

— Ну какой я маг. Так, слабенький воздушник.

Вот оно что! Маг Воздуха. Только теперь я заметила знак воздушной стихии на её объёмистой груди. Стало понятно, почему при виде неё у меня в памяти всплыл тот случай с торнадо. Ничего себе — слабенький. Да такая силища задует мой огонь, как самую тоненькую соборную свечечку.

— Но… — прервав мои размышления, портниха гордо выпрямилась и уставила в потолок свой толстый в перетяжках указательный палец, — Что касается моих творений, да, я маг. Даже дворцовые дамы готовы постоять в очереди за божественными платьями Лали. И здесь, девочка, я работаю только с детьми высших, не со всеми, конечно.

— А вы не знаете…

Я уже была готова задать самый волнующий вопрос о том, чья я всё-таки дочь, но Лали была опытна и в этом. Наверняка, не я первая пыталась вытрясти из неё хоть какие-нибудь сведения.

— Нет, не знаю, — сказала она, и впервые её голос прозвучал жёстко.

Понятно. Настаивать бесполезно.

— Не кисни, — в голос Лали вернулись бархатистые нотки, и после паузы она тихонько добавила: — Да и не даст тебе это знание ничего, кроме разочарования. Ты уж извини за прямоту, — она понизила голос: — вряд ли ты интересна тому, кто не вспоминал о тебе все эти годы. Хотя… позвали же меня.

Последнюю фразу Лали бормочет себе под нос, так, что я с трудом умудряюсь расслышать. И тут же ещё раз цепким взглядом окидывает меня.

— Что же мне делать, — я совсем теряюсь.

Лали пожимает плечами, отчего её короткая шея совсем исчезает:

— Жди.

Больше я ничего от неё не добьюсь.

В дверях Лали оборачивается:

— Тут за тобой пришли, то есть прилетели.

На этот раз мне в проводники достаётся огонёк. Оранжевый шарик излучает тепло. Я пытаюсь к нему прикоснуться, но он уплывает.

— Ну что ж идём.

Краем глаза вижу серую тень.

— Несси, — зачем-то говорю я, словно кошка может меня понять, — я принесу тебе еду. Осталась бы ты.

Несси фыркает и, обгоняя нас с огоньком, исчезает в переплетении коридоров. Но прежде, демонстрирует своё фирменное пренебрежение: передергивает шкуркой между лопатками. Несносная кошка.

На свой первый ужин я почти успела. Слева от входа в два ряда длинные столы, за ними на скамьях впритирку друг к другу множество неброско одетых юношей и девушек. Справа несколько небольших, более изящных столов, рассчитанных на трех-четырёх человек. И здесь, судя по яркости красок, высшее общество академии.