Книга Рыжее (не)счастье императора, страница 93 – Светлана Томская

Не верю своим ушам.

— Ты два раза хотела меня убить, а теперь винишь меня? — моя спина невольно выпрямляется и каменеет.

— Какие два раза? Никто не собирался тебя убивать. Я всё для тебя делала, и ты называла меня подругой, а, когда у меня настал тяжелый момент, ты думала только о себе. Это ты меня предала, — зло бросает Кора, глядя мне прямо в лицо.

Несправедливость обвинения взрывается у меня в голове огненным шаром. Внутри меня разгорается пламя, я еле сдерживаюсь, чтобы не ударить безоружного:

— Пояс, который ты принесла, сбросил меня в водопад, — кажется, я рычу.

— Он должен был сбросить тебя на землю, — она растерялась, но всего лишь на миг. Тут же в глазах появляется недоверие и снова злость. — Ты лжёшь, я видела этот водопад, ты бы не выжила.

Серьёзно? Она это искренне? Я теряюсь, пытаясь понять, не сошла ли я с ума. Может мне всё это мерещится?

Рассказывать, как и кто меня спас, всё равно что оправдываться.

— А лазарет?

— Что лазарет? Ты вошла, и тут же ворвались магистры. Ты просто хотела избавиться от Леры.

Неожиданно я прихожу в себя. Корины слова настолько чудовищно несправедливы, что я перестаю воспринимать их всерьёз. Моя бывшая подруга просто не в себе. Чувствую, как моя вторая стихия, вода, охлаждает голову и тело.

— То есть ты не помнишь, как Лера дала команду меня убить? — уже спокойным голосом спрашиваю я.

— Не было этого. Ложь! — кричит Кора.

На шум заглядывает Керн:

— У вас всё в порядке, ваше высочество?

— Да, — говорит кто-то холодно и почти равнодушно моим голосом.

— Я могу увести заключённую?

— Уведите.

— Всё из-за тебя, — кричит Кора с искажённым лицом, когда два гвардейца подхватывают её под локти и вытаскивают из комнаты. — Если бы ты не ссорилась с Лерой, она бы не захотела тебе отомстить. Я тебя ненавижу.

Дверь закрывается.

Я напряжённо думаю. Почему-то мне очень важно понять её логику. В тот момент я действительна была занята своими переживаниями, не настояла, чтобы Кора открылась. И одновременно я не чувствовала, что вправе обращаться к императору с какими-то просьбами. Есть ли моя вина?

— Всё в порядке? — снова спрашивает… это уже не Керн. Грет?

Поднимаю на него сухие глаза:

— Как это? Я не понимаю, — чувствую, как дрожит мой голос.

— Зачем ты с ней встречалась? Я же говорил, не стоит, — он обнимает меня, и только теперь я чувствую, как замерзла и внутри, и снаружи. Грет щедро делится со мной теплом своего огня. Я судорожно вдыхаю, воздуха не хватает, ещё короткий вдох, ещё. Наверное, ему кажется, что это всхлипы, а я просто пытаюсь вдохнуть.

— Тихо, — брат гладит меня по волосам, — моя глупая доверчивая сестричка. Люди предают друг друга часто, ты просто к этому не привыкла.

Я поднимаю на него глаза, кажется, в них уже собираются слёзы, но пока держусь, только носом шмыгаю невольно.

— Она сказала, что это я её предала, — почему-то шёпотом говорю я, — что я не помогла ей в трудную минуту.

— И ты с этим согласна?

— Нет.

— И в чём твоя вина, по её мнению?

— Я не сказала, кто мой отец, и не защитила её от Крейры.

— И поэтому она пошла искать защиты у тех, кто хотел тебя убить?

— Уверяет, что не знала.

— Девочка моя, — Грет чуть отстраняется, и заглядывает мне в глаза, осторожно пальцем стирает первую покатившуюся слезинку. — Ты никогда не задумывалась, что слова предательство и преданность очень похожи?