Книга Не судите ведьму строго, страница 61 – Светлана Калинникова

Я зафиксировал уже слабые вибрации колдовства. Частицы негативной энергии так же остались на платке и игрушках. Энергию проклятья можно определить с помощью порошка папоротника. Он впитывает энергию и меняет свой оттенок от серого к черному. Порошок изменил свой цвет в течение десяти минут, и это долго. Если бы я отбирал образцы через час после совершения преступления, изменение цвета заняло бы пару минут. Результат в этом случае был бы достовернее.

— С момента совершения преступления до вашего приезда, сколько прошло времени?

Эксперт не помнил, и Нистратов попросил огласить посмотрел справку о смерти.

— Я приехал в 23 часа 35 минут. Смерть наступила в 20 часов 20 минут.

— То есть Ваше заключение не носит категорический[1] характер, — Лина пыталась скрыть волнение.

— Сейчас поясню. Какой вывод я могу сделать из всего изложенного? Самое главное — было применено проклятье к смерти. Но изменение цвета порошка впрямую зависит от времени его произнесения. Чем ближе момент произнесения проклятья, тем быстрее происходит колорирование порошка, и наоборот. Там же на месте я отобрал образцы энергии Антоновой. В заключении я указал, что не исключается возможность нанесения смерти в виде проклятия именно Антоновой Ириной Анатольевной. Следы ее энергии присутствовали. Они носили устойчивый и постоянный характер. Видимо, и убитый, и Ирина Анатольевна виделись в этой квартире регулярно. Не буду на это отвлекаться, потому что инквизитором этот вопрос не был поставлен.

Однако были и другие энергетические потоки. Если бы в квартире убитого находилась еще она ведьма, энергетически сходная с Ириной Анатольевной, я бы не удивился. Энергия гнева, уже рассеивалась, но я ее уловил и зафиксировал. Причем она подавляла присутствующую энергию скорби, которая тоже проявлялась и очень сильно. Не исключаю, это связано с раскаянием ведьмы после слов проклятья. Мое заключение не является категорическим в силу того, что временной отрезок между исследованием и преступлением был значительным. Я сказал инквизитору, что можно поискать кого-то еще. Вероятно, кто-то кто был в квартире потерпевшего помимо подсудимой. Ведьма или колдун, конечно.

Лина объявила перерыв. Эксперт говорил сложно, есть необходимость осмыслить.

Она понимала, что должна абстрагироваться, и не вмешиваться дальше того, что четко установлено Магическим кодексом. И все-таки набрала по телефону Нистратова.

— Ангелина Николаевна, — нисколько не удивился он, — рад, что вы перешли на другой уровень общения со мной.

— Не надейтесь получить от этого удовольствия. Вам сегодня открыто сказали: была еще одна ведьма. Если коротко, в нашем деле есть еще один момент. Почему инквизиторы не работали со свидетелями? Ну не может быть такого, что никто ничего не видел.

— Молнию видели все.

— Конечно, они запомнили то, что их удивило. Если ко мне в дверь постучит белый медведь, я вряд ли такое забуду. Кстати, я еще раз посмотрела материалы, и поняла, что инквизиторы не допросили жильца из квартиры №39. Почему?

— Там старушка живет, она тогда к детям уехала, и возможности с ней поговорить не было.

— Не мне вам объяснять, что бабули знают чаще всего больше, чем все жильцы в возрасте от двадцати до сорока лет вместе взятые. Надо попробовать в этом направлении.