Книга Не судите ведьму строго, страница 8 – Светлана Калинникова

— Да про это я читала, — сказала Лина, — а вот только страшно все равно.

Вечером бабушка подшивала простыни, и на пальце поблескивал наперсток. Этому наперстку было много лет, им пользовалась еще бабушкина бабушка. Это был дар, переходящий из поколения в поколение.

Свой наперсток бабушка передала Лине через несколько лет. Так Лина приняла дар. Приняв ведьмин дар, девочка в первый раз почуяла в себе особые способности: избавить от головной боли, убрать тревогу, навеять сон, и взглядом распугать птиц, и даже делать молоко «кислым». Она именно почуяла это, как животное, которое следует за инстинктом на охоте.

Бабушка хорошо разбиралась в травах. Она научила Лину собирать чай от головной напасти, настаивать отвар от зубной боли. На каждый случай у бабушки были слова, усиливающие целебные свойства. Это были обычные заговОры, которые она называла «пришептами». «Хворь из избы заберу, в поле отпущу, по ветру пущу, в дом следы ее замету», — самое простое. Но было, что и посложнее. Но девочка легко это запоминала.

Бабушка собирала траву и цветы в лесу и полях с начала весны до самой осени. Особенно Лина любила ходить с ней в лес на день Ивана-Купала. Бабушка говорила, что в этот день в древности ведьмы и лесная нечисть собирались на шабаш.

— Сейчас шабашем называется ежегодное собрание ведьм и колдунов.

— А что они делают там? — удивлялась Лина.

— Да что и все, выбирают себе главных руководителей, голосуют. Сейчас без голосования никуда. На дороге девки пустые и те голосуют.

Девочка хотела спросить про «пустых девок», но увидела на барвинке1 бабочку с бархатистыми черно-синими крыльями и забыла про них.

Так постепенно Лина вошла в понимание колдовской жизни. Это никак не мешало ее учебе в школе и общению со сверстниками. В начале девяностых появились школы с магическим уклоном, но мама не захотела ее переводить, и девочка никогда об этом не жалела.

1 барвинок — вьющееся растение с голубыми или синими цветками.

Пребывая в легком ностальгическом настроении, Лина достала свою шкатулку, в которой лежал подаренный бабушкой наперсток. Сколько лет она не доставала свой наперсток? Лет десять точно, если не больше. Шкатулка была привезена бабушкой с отдыха в Ессентуках — обычная фарфоровая шкатулка с пузатым розовым ангелочком на крышечке. Медный наперсток с выпуклым рисунком и буквой «В» на поверхности потемнел от времени, бабушка рассказывала, что ее пра-пра-прабабушке его подарил жених. Все женщины в их роду пользовались им по назначению. Значение гравировки на нем в семье никто не знал, и Лина сама для себя решила, что «В» расшифровывается как «ведьма».

От мыслей о прошлом Лину отвлек Тишка. В его продолжительном мурчании она услышала явно мелодию «Нам рано жить воспоминаньями».

— Ах, ты ж зараза, — сказала женщина, — ты поешь песню, которая меня лет на десять-двадцать старше. Как тебе не совестно намекать на мой возраст!

Тишка запрыгнул на кухонный стол и потерся о стоящую кружку, которую она не успела убрать.

— Брысь отсюда! Шерсть по столу разбрасываешь, развел тут антисанитарию.

Кот не обижался, он был всегда готов разделить с хозяйкой досаду. Радостью она щедро одаривала, а вот такие всплески негодования за ней водились редко. Она была терпелива и неболтлива. Даже приходя с работы, переполненная тревогой, она не жаловалась. Определенно, как уже давно заметил кот, Денис являлся раздражающим фактором. «Даже хуже ветеринара. Хотя, казалось бы», — вздохнул кот.