Книга Не судите ведьму строго, страница 5 – Светлана Калинникова

Робот-пылесос немало поразил и обрадовал. Вещь, как и посудомойная машина полезная, но гораздо более приятная. Когда Лина включала чудо-пылесос, Кузьмич залезал на него и катался по комнатам — развлечение хоть куда. Проезжая мимо Тишки он залихватски свистел и орал пеню «Из-за острова на стрежень».

— И за борт ее бросает! — орал он, проезжая мимо наглого кота, изображая руками, как выкидывает ненавистный объект с воображаемой лодки.

Вечером Лина заходила на кухню и говорила: «Алиса, включи 'Радио семь». Женский голос ей отвечал, и раздавалась музыка. Импортная. Не сразу Кузьмич понял, что женский голос живет в махонькой коричневой коробочке на столе. Он уж подумал, что каким-то сказочным образом новая хозяйка раздобыла «то, не знаю, что». Кузьмич подошел к коробке, постучал по ней и понюхал.

— Ты по голове себе постучи, — сказал ему кот, — может, кто и откроет. Это «Алиса», помощница такая, развлекает нашу хозяйку. В деревне такого, небось, не было?

— Не было, — согласился Кузьмич, — так там и котов-хамов не водилось. К хозяину с почтением относятся, неуч шерстяной. Я-то терпеливый, но могу и по носу заехать и хвост накрутить.

— Напугал, — фыркнул Тишка, — я не простой кот, а кот ведьмин. Я ученый кот понимаешь разницу?

— Ученый — это хорошо, вот что не бессмертный — плохо, — Кузьмич взял со стола салфетку, смял ее, и зашвырнул в наглеца как предупреждение.

Кот даже не увернулся, но оскорбления не простил. Зашипел не по-ученому, а по-кошачьи, и замахнулся на него лапой.

И пошло-поехало. Кот на диване специально шерсть вычесывает и под диван Кузьмичу накидает. В следующий раз плетеное лукошко, которое хозяйка ему для сладостей на подоконнике поставила, перевернет. В отместку Кузьмич, демонстрируя чудеса акробатики, делал колесо и бросался коту под ноги, сбивая его с ног. Едва кот уходил по санитарным вопросам, он перетаскивал его лежанку и хорошенько по ней топтался. Один раз перед обомлевшим Тихоном на ней топотуху сплясал. Приседал, выкидывал коленца и орал: «Ешки-поварешки, хорошо-то как!»

Конечно, Лина не могла не заметить неприязни между Тишкой и Кузьмичом. Сначала она надеялась, что все само собой пройдет. Потом вечерами объясняла, что после работы она так устает, что самое большее на что способна — еду приготовить на завтра, а не ставить на место тапки, раскиданные в прихожей, и расправлять не известно кем (хотя известно кем) сбитые шторы.

Так вот они и жили. Хозяйка была хлопотливая, работала много. Приносила с собой документы, вечерами открывала ноутбук и печатала. Она не видела, но безошибочно чуяла, что сбоку от нее садился Кузьмич. Ну а на подоконнике обустраивался Тишка. Плохо, что она могла допоздна засидеться, но домовой тогда начинал шуршать, а Тишка недовольно мяукать. Мол, делу-то, конечно, время, но и отдыхать нужно.

— Все, заканчиваю я, — говорила Лина, — угомонитесь уже, заботливые мои.

Она послушно все убирала и ложилась спать.

Неодобрительно относился Кузьмич и к тому, что хозяйка совсем не занималась колдовскими делами. Ни разу он не видел, чтобы она травы перебирала, чтобы отвары готовила или обереги мастерила. То, что она не увлекалась разными там Таро или магическими шарами, он приветствовал. Придумают тоже, на картинках гадать или в прозрачный шар смотреть. Вон раньше ведьма выйдет до первых петухов к колодцу, сон-траву в руках держит и в воду глядит, там будущее ей и кажется. А карты и шары — это все западные штучки, он по телевизору видел. Тьфу на них.