Книга Не судите ведьму строго, страница 4 – Светлана Калинникова

Возможно, этот грех — облегчение после пережитого выкидыша — останется с ней. Алена не раз советовала ей пойти и покаяться, чтобы облегчить себе душу, но Лина откладывала это на неделю, на две, на отпуск, и так уже семь лет.

Поставив фотографию, Лине стало немного стыдно, что ее внутренний разговор с умершими родными всегда переходил на мысли о себе, и она, вспоминая добрые и чаще всего радостные моменты, непременно переходила на скорбь о своих неудачах. С другой стороны, через жалость к себе, она смогла пережить потерю близких людей.

1 — Наузы — славянские обереги из ниток

«Что это делается, ложки-поварешки! — домовой схватился за голову, когда хозяйка почти год назад, тиская кота, сообщила, что уходит на пенсию. 'Как же я с таким-то опытом бездельницу в доме проглядел! Ложки-поварешки! Я ж ветеран домовых дел, у меня ж такой в дом порядок, что пылинка не пролетит, соринка не затеряется! Я ж собирался на звание 'домовой года» выдвигаться! — сокрушался он.

Домовой, действительно, у Лины был солидный, потомственный, из бабушкиного деревенского дома привезенный после его продажи, а не какой-нибудь там молодой да ранний, в новостройку закрепленный по распределению. Старая хозяйка ему говорила, что избу ее продадут после ее смерти, а ему надо к внучке ее перейти.

— Ты уж соглашайся, Иван Кузьмич, не оставляй ее. Помогай ей, в совете не отказывай. Кота она себе сама, как водится, выбрала, а хозяином в доме тебе быть. Я с ней поговорила, она девочка послушная, так что после моего ухода есть тебе место службы.

Новая хозяйка после ухода бабушки от души его просила с ней пойти в новую квартиру: «Хозяин мой, пойдем со мной в новый дом жить». Ему веник новый предоставила, на машине перевозила на заднем сиденье и корзинку с печеньями в дорогу положила.

В новый дом он вошел по-хозяйски, хоть и не первым. По традиции (против нее он был бессилен) первым ввалился наглый кот. Он, переступив порог, резко остановился, и домовой споткнулся об него и кувырком покатился от двери к шкафу в прихожей.

— Аккуратнее надо, — довольно промурчал кот, — спешишь больно, сначала кот заходит. Ты — второй.

Сейчас уже и не понятно, то ли это презрительно подчеркнутое «второй», то ли болезненное для самолюбия падение при входе, или все вместе, послужило причиной для долгой вражды между котом и домовым.

Конечно, хозяйка постаралась сделать все, чтобы никакого противостояния не случилось, и даже представила их друг другу.

— Иван Кузьмич, познакомься, это мой кот — Тихон. А ты, Тихон, помоги освоиться нашему хозяину. Надеюсь, Вы подружитесь, мужчины.

«Мужчины» обменялись пристальным взглядом как бойцы перед предстоящим поединком.

Квартира была двухкомнатная. Просторная, хоть и не изба. Кузьмич обустроился на кухне среди утренних запахов кофе, шума посудомоечной машины и еле слышного тарахтенья холодильника. Кот тоже на кухню приходил, иногда на диване лежал, иногда на подоконник запрыгивал, но территориально на нее не претендовал. Лежанка кошачья была в прихожей, а спать он любил в кресле в спальне хозяйки. Домовой же себе присмотрел местечко за диваном на коврике.

Никакого чужого запаха в квартире он не учуял, но было и чему подивиться.