Книга Между светом и тьмой, страница 77 – Виолетта Иванова

— Да… к нам приехали люди из замка, сказали, что ты умираешь, — наконец она взяла себя в руки и смогла улыбнуться. — Я рада, что ты жив. Любимый, я так рада.

Женщина поднялась и хотела подойти к князю, обнять его. Но он выставил перед собой руку, не подпуская к себе. Эрик прислушивался к своим ощущениям. Ничего больше не тянуло к этой женщине. Она по-прежнему оставалась очень красивой, но его сердце молчало, не было той безумной дикой тяги, какая возникала всегда, когда видел ее.

— Эрик, любимый? Ты не рад видеть меня? Я как узнала, что ты умираешь, бросила все и помчалась к тебе. Я привезла с собой зелья, чтобы помочь, только их у меня отобрали. Скажи, чтобы мне их вернули, они помогут тебе.

— Спасибо, но ты немного опоздала. Зелья мне не нужны. Зачем ты с собой ребенка привезла?

Эрик видел маленького ребенка, который лежал рядом с Ингрид на постели. Он спал. Его светло-пепельные волосики прилипли к лобику. Мальчик хмурился во сне.

— Это твой сын. Я должна была показать тебе нашего сына. Смотри, какой он красивый, как ты. У него твои волосы, твои глаза. Я сейчас разбужу его, ты сам увидишь. Он похож на тебя.

В душе Эрика зародилось сомнение. Ребенок действительно был похож на него и на его дочерей в таком же возрасте. Черное неприятное чувство заскребло в груди, а если это и есть его сын?

— Эрик, я же люблю тебя, родила тебе сына. Он наш сын, твой наследник. Ну скажи, что ты рад. Твоя Хельга не смогла, а я родила сына. Обними же меня. Я так соскучилась по тебе, твоим рукам. Я простила тебя, когда ты выгнал меня. Я все простила. Вот видишь, как и сильно люблю тебя, не держу на тебя зла, и я приехала к тебе, чтобы спасти. Теперь мы будем вместе, ты, я и наш сын. Ты же рад этому?

— Что ты хочешь?

— Я хочу, чтобы ты назвал меня своей женой, а моего, то есть, нашего Элифира наследником. Мне кажется, что я это заслужила.

В это время мальчик проснулся, завозился в своих пеленках, открыл глаза. Они были серые.

— Хорошо, — глухо проговорил Эрик, у которого на душе стало еще тяжелее. Мальчик действительно похож на него. — Я готов признать Элифира сыном, но сначала мы должны обратиться к Одинару, посвятить ребенка ему.

— Зачем? — в голосе женщины зазвучала тревога. — Разве ты не можешь просто так сказать — это мой сын, мой наследник? Зачем все эти испытания? Сын может испугаться, он еще слишком мал.

— Нет, — резко сказал князь. — Все дети нашего рода проходят посвящение Одинару. Ты это знаешь. Мои дочери тоже были у алтаря, когда им было всего по месяцу.

— Я отказываюсь, — Ингрид схватила ребенка на руки, он тут же начал плакать. — Мы никуда с ним не пойдем. Ты просто перед всеми скажешь, что это твой сын.

— Ты чего-то боишься? — князь понизил голос и прищурился.

— Нет, я ничего не боюсь. Но не могу, чтобы было плохо нашему сыну.

Ребенок продолжал заливаться плачем.

— Успокой его и пойдем. Если ты хочешь, чтобы я признал его сыном, мы сейчас пойдем в алтарную комнату, — отрезал Эрик.

— Но я не готова! — Ингрид цеплялась за любую возможность, чтобы отказаться от алтарной комнаты.

Эрик подошел к ней, взял из ее рук мальчика, и он тут же успокоился и внимательно уставился на мужчину.

— Одевайся, у тебя мало времени — приказал Эрик и вышел из комнаты.

— Подожди, — женщина побежала за ним, на ходу поправляя растрепавшиеся волосы.