Книга Между светом и тьмой, страница 79 – Виолетта Иванова

Она не успела договорить, как раздался грохот, в женщину ударила молния, и она осела на пол, сжимая в руках ребенка.

— Она наказана за свои темные дела, убийства, приворот, обман, — раздался голос со стороны трона. Все обернулись и увидели Одинара. — Это моя воля. Никто не смеет идти против воли богов, никто не смеет покушаться на жизнь княжеской семьи.

На алтаре появился свиток. Одингерд взял его, развернул, прочитал, передал князю. Тот кивнул головой.

— Унесите отсюда тело, — сказал он наставнику, поднял с пола ребенка, который уже заходился плачем. — Не плач, — казал он мальчику, — мы найдем тебе хорошую семью.

И ребенок успокоился.

Они вышли из алтарной комнаты, по приказу наставника двое стражников вынести тело Ингрид. Эрик шел с ребенком на руках и его сердце было совершенно спокойным. Он не чувствовал вину за смерть Ингрид, которая виновата в смерти его родителей, которая обратилась к темной магии, чтобы приворожить его, которая хотела обмануть его, заставить признать чужого ребенка законным наследником княжеского рода. И ничего не чувствовал к ребенку, который успокоился в его руках, начал засыпать. Он помнил, как от нежности сжималось его сердце, когда он нес своих дочерей. А сейчас, когда он убедился, что это не его сын, в его душе была только жалость, что ребенок остался один. Оставлять его в замке он не может, будут ходить слухи о незаконном ребенке, тем более что мальчик очень похож на него.

— Дай мне, — сказал Гудбрант, когда они поднялись в холл. — Я отнесу его няне. Незачем, чтобы тебя видели с чужим ребенком на руках.

Князь передал ребенка наставнику.

— Скажи, стоит ли мне сейчас пойти к Хельге?

— Да. Ты должен пойти к ней.

* * *

Хельга была в своей комнате, стояла у окна, обняв себя руками, словно пыталась согреться. Служанки с ней не было. Эрик прошел в комнату, подошел к жене.

— Зачем ты пришел? — глухо спросила Хельга и в ее голосе Эрик услышал боль.

— Чтобы сказать, что это не мой ребенок. Ингрид обманула всех.

Она не ответила, только наклонила голову. Эрик рассматривал ее. На ней снова было простое платье селянки, передники, на голове повязан платок. Но сейчас она казалась ему милее всех женщин. Золотые пряди выбивались из-под платка и кольцами спускались по ее шее. Хотелось подойти, отвести волосы, поцеловать ее шею, но не двинулся с места.

— Прости меня, — тихо проговорил мужчина.

Она легко качнула головой. Говорить не могла, в горле скопились слезы, мешая сказать хоть слово. Не могла она его еще простить, тем более после того, что увидела — Эрик нежно прижимает мальчика к своей груди, а Ингрид держит его под руку. Нет, не могла пока простить.

— Ты не уедешь? — спросил Эрик. — Прошу, не уезжай.

Она отрицательно покачала головой. Потом тяжело сглотнула.

— Прошу, уйди сейчас. Мне надо подумать. Все необходимые зелья тебе даст Агмунд. Я ему все рассказала.

— Спасибо. Если бы не ты…

Эрик не договорил, тяжело вздохнул. Он еще немного постоял, ждал, надеялся, что жена повернется к нему.

— Хельга, я прошу простить меня и дай мне шанс все исправить, — тихо сказал он, потом повернулся и вышел, не дожидаясь ответа.

А Хельга, когда за ним закрылась дверь, тяжело опустилась на скамью у стола и разрешила себе заплакать. До последнего мгновения она думала, что тот мальчик ребенок Эрика и он признает его своим сыном. Этого бы она не смогла ему простить.