Книга Когти, клыки и женская логика, страница 13 – Танья МЯУ, Татьяна Гер

— Либо? — переспросил Загорелый уже без ехидства. — Поймите, вы связаны с нами, и нам придётся как-то уживаться, чтобы выбраться отсюда.

— И мы не сможем вернуть вас назад, так как у нас больше нет благословения богини, а за пределы долины вы не выйдете без снятия проклятия.

Мы переглянулись. Запал начал утихать.

— А кто мой муж? — неожиданно для себя спросила я.

— Я, — подал голос Бледный.

Я не выдержала и спросила:

— А чего бледный такой? Больной, что ли?

О, мужик явно оскорбился.

— Я? Я больной? Да я вампир — высшая ступень пищевой цепочки!

— А ты оборотень, что ли? — спросила Фаня с насмешкой.

Мужик побледнел.

— А как ты узнала?

Мы ещё раз переглянулись. В глазах подруги читалась та же мысль, что крутилась у меня в голове: надо валить! Они больные! Психопаты!

— Психи, — коротко резюмировала Фаня одними губами, незаметно подтягивая леопардовые лосины.

«Высшая ступень пищевой цепи» тем временем приосанился, пытаясь изобразить роковую загадочность. Ага, щас-с. С таким цветом лица ему не кровь пить, а гематоген ложками есть, и витамин D по расписанию принимать!

— Слушай, «вершина», если ты вампир, то я — графиня фон Стейк, а она — графиня фон Шницель.

— Ох, прошу простить мои манеры, дамы. Позвольте представиться, как полагается: граф Фердинанд Кровавый, — после чего «вампир» сделал небольшой поклон.

— Граф Вольдемар Железный, — отчеканил «оборотень» и цокнул каблуками, будто отдавая честь.

Мы переглянулись... Скепсис на наших лицах был написан крупными печатными нецензурными буквами.

— Ну, поверьте, у нас правда проклятие... — начал, было, граф Железный, но я уже не выдержала.

— Проклятие — это когда в огороде колорадский жук за ночь три грядки сжирает, вот это проклятие! — перебила я.

Мужчины обречённо вздохнули и тоже переглянулись, многозначительно так, будто им две ослицы попались.

— Люда, ты знаешь, сейчас бы «каблуки»... А то неприлично: в галошах да при графах, — подытожила Фаня.

Я кивнула, понимая, что подруга имеет в виду.

План «Каблуки» отточен годами. Упоминаешь в разговоре сию чудесную часть обувки — мол, хочу такие, или купила, или ножки натёрла, — а дальше всё просто: надо свалить, и желательно очень быстро.

— Значит так, раз мы теперь женаты, то первое правило семейной жизни: жене нужно личное пространство! — сказала я, приближаясь к подруге.

— И сразу правило номер два: не злить женщину глупыми вопросами, — поддержала подруга, пока мы бочком пятились к двери.

— Вы куда? — дёрнулся Оборотень, но я предупредительно выставила ладонь. Загорелый замер.

— Ну вот, правило номер два нарушили! Надо подумать над наказанием. Но если вам так интересно, я скажу: мы пошли изучать окрестности будущих владений.

Бочком-бочком, стараясь не шаркать галошами, выскочили в коридор.

— Люда, бежим! — шепнула Фаня, как только мы вышли за дверь. — Пока они не решили нам наглядно продемонстрировать свои умения.

По дому передвигались быстро, да и входную дверь скоро нашли. На наше счастье, было не заперто.

Распахнув её, выбежали на улицу.

Свобода!

Ветер в лицо, остатки маски из глины на свежем воздухе подсохли и неприятно стянули кожу, а галоши звонко шлёпали по земле. Мы неслись так, будто нам снова восемнадцать и за нами гонится наш участковый Павел Аристархович. Вот чудесный был человек, всегда догонял...