Книга Серый кардинал империи: Путь в чины, страница 314 – Dimash Suleimen

Советник с готовностью и широкой угодливой улыбкой закивал. Буквально через минуту он вернулся, неся в руках два стакана: роскошную золотую с вырезанными орлами для государя, и простую, строгую серебряную для главы Кабинета. В обеих плескался чистейший, прозрачный напиток. Этот изысканный напиток обладал удивительным свойством: он был мягким и теплым на вкус, но стоило ему попасть внутрь, как по всему телу разливалась невероятная, бодрящая прохлада. Поскольку император с детства рос болезненным и его желудок совершенно не переносил холодного, он питал к этому особому отвару искреннюю, нежную привязанность.

Старику Тарасову этот напиток тоже пришелся бы по вкусу, в его годы такое питье было в самый раз, однако сейчас ему было совершенно не до дегустации. Заметив, что Его Величество поудобнее устроился на подушках и приготовился слушать захватывающую историю, Первый министр вежливо кашлянул, прочищая горло и принялся за рассказ.

Старик развернул перед государем столь живое, красочное и изобилующее опасными деталями полотно, что император вместе с Степаном и Алексеем словно сам заново пережил это головокружительное приключение. Чтобы как можно сильнее порадовать и развлечь повелителя, старый интриган Тарасов задействовал все свои ораторские таланты, мало чем уступая уличным артистам-сказителям с петербургских площадей. Он так расписал беззаветную отвагу и смекалку Степана, так превознес военный гений и книжную мудрость Алексея, что у императора от удовольствия проснулся нешуточный аппетит, он махом осушил два стакана.

Тарасов чутко ловил малейшие изменения в лице императора и вовремя заметил, что тому особенно приятно слушать о подвигах Алексея. Сообразив, куда дует ветер, министр принялся еще сильнее сгущать краски и подливать масла в огонь, выставляя юношу чуть ли не мифическим героем. Он во всех красках расписал, как парень объявил себя «Провинциальным ревизором», чтобы подчинить себе перепуганных крестьян; как с помощью кипящего масла выжигал пиратов, спасая уездный город; как в одиночку, паля с двух рук из ружей, вырвал Степана из лап смерти; как железной рукой командовал деревенским ополчением, сдерживая натиск всю ночь и наконец, как его гениальный план с затоплением лодок поставил жирную точку в этой битве.

Император наконец-то расплылся в довольной улыбке. Он сыто похлопал себя по округлившемуся от напитка животу и удовлетворенно изрек:

— Этот случай наглядно доказывает: пираты вовсе не являются непобедимыми! Обычный юный книжник смог обвести их вокруг пальца и крутить ими, как безмозглыми марионетками. — Сделав глубокий вдох, государь подвел весомый политический итог: — Отсюда вывод: весь успех или провал усмирения восточных земель упирается исключительно в один вопрос, умеем ли мы подбирать правильных людей для дела.

Тарасов поспешно и преданно согнулся в поклоне:

— Мудрость Вашего Величества не знает границ.

Старик уже собирался развить эту тему и повернуть разговор в нужное ему русло, но император внезапно проявил к нему монаршую заботу:

— Ты сейчас так брызгал слюной и сокрушался, что у тебя, чай, в горле пересохло. Ну-ка, пей свой напиток, не стесняйся. Если мало будет, советник еще принесет.

Тарасову ничего не оставалось, кроме как с выражением глубочайшей, рабской благодарности мелкими глотками цедить высочайше пожалованный нектар, хотя в душе он раздраженно ворчал: «Когда я хотел пить, ты мне слова вставить не давал, а теперь, когда я сыт по горло, насильно заставляешь глотать эту жижу…»