Книга Серый кардинал империи: Путь в чины, страница 7 – Dimash Suleimen

Алексей, повидавший на своем веку немало моделей в дорогих платьях, сразу понял: такие вот миловидные особы бывают куда опаснее любого чиновника.

Девчонка заметив его пристальный взгляд, нахмурилась и уже открыла было рот, чтобы осадить наглеца, но Алексей вовремя принял самый смиренный и болезненный вид. Заготовленная колкость застряла у неё в горле и она лишь фыркнула, проходя к столу. — На — бросила она, выставляя туесок.

— У меня имя есть — не удержался от подколки Алексей.

— Ишь ты! — девчонка смерила его взглядом, но заметив, что парень то собой весьма недурен, сменила гнев на милость. — Ты стало быть сын господина Морозова?

— Так точно. А вы чьих будете?

— А я — она лукаво прищурилась — а я тебе не скажу.

— Ну и ладно — улыбнулся Алексей. — Не больно-то и хотелось.

Девчонка надула губки: — Ну ты хоть бы второй раз спросил для приличия. Сразу бы и узнал.

— Хорошо. Как величать то вас, сударыня?

— Так бы и сразу. Глафирой меня зовут, из семьи лекаря Иванова.

«Глафира, имя подходящее», — подумал Алексей и серьезно спросил: — Так вы от барышни Екатерины, дочки аптекаря?

— От неё самой! — гордо вскинула подбородок девчонка. — Я при ней в самых приближенных состою, всё доверие мне.

— Простите покорно — Алексей попытался приподняться, но охнул и бессильно откинулся назад. — Видите в каком я состоянии. Не сочтите за неучтивость, что не встаю перед гостьей.

Глафира так и застыла с открытым ртом. — Да ты прямо на глазах меняешься! То дерзишь, то как барин изъясняешься.

— Батюшка сказывал — торжественно произнес Алексей, — что если бы не милость вашей барышни, я бы сейчас уже с ангелами беседовал. За такое спасение я перед вами в вечном долгу и к любому человеку от Екатерины свет-Ивановны буду относиться с величайшим почтением.

Эти речи окончательно растопили сердце Глафиры. Она решила, что этот Алексей молодой человек в высшей степени благородный и воспитанный.

Она ловко открыла туесок и достала глиняный горшочек. Как только она сняла крышку, по комнате разлился такой одуряющий аромат наваристых щей с томленым мясом, что у Алексея в животе не просто заурчало, а там начался настоящий бунт.

— Эти щи на курином бульоне барышня велела кухарке особо для тебя сварить — Глаша принялась разливать наваристое варево в фаянсовую миску, поглядывая на неё как на сокровище. — Тут и коренья целебные и травы заморские и еще десяток снадобий всё для крепости тела.

Затем она выложила два бумажных свертка и пояснила: — Вот это кровь разгонять, пить надобно, а это мазь для втирания. Смотри не перепутай: тебе одно, господину Морозову другое.

Алексей мягко улыбнулся и спросил: — Глафира душа моя, дозволишь ли вопрос?

Его бледная надтреснутая улыбка была такой хрупкой, что у девчонки екнуло сердце. Она смущенно поставила миску на край стола и пролепетала едва слышно: — Спрашивай, только если про тайны какие, так я не отвечу, не велено.

— Полноте, я бы не посмел — Алексей горько усмехнулся. — Я лишь хотел узнать как батюшка мой с твоей барышней встретился. Вчера как змея меня ужалила, я в беспамятство впал и ничего не помню. Ни как мы здесь оказались, ни чья это милость.

Он посмотрел на неё с такой искренностью, что Глаша не выдержала: — Ну, слушай

Она расстелила платочек на лавке, присела напротив и начала рассказ: — Вчерась в полдень мы с барышней в аптеку нашу «Милосердие» заглянули, счета проверить. Слышим на крыльце шум, крики. Барышня меня и послала разузнать. Выхожу, а там господин Морозов тебя на руках держит, в двери ломится, умоляет лекаря позвать. А у нас в аптеке порядок строгий. Сперва полтину в залог положи за осмотр, а уж потом лекарь выйдет.