Книга Железная леди для Священной империи, страница 9 – Dimash Suleimen

Но даже в самых жутких кошмарах Ганс-Старший не мог представить, что родной отец, старый Ландберт, усядется на краю пашни, раскурит свою глиняную трубку с дешевым табаком и так буднично, словно обсуждая погоду, начнет вышвыривать его из дома.

— Ганс, сын мой, тут такое дело — попыхивая дымом, сказал старик. — Я слышал, в округ снова едут переселенцы. Скоро свободных наделов под усадьбы в деревне вообще не останется. Наш родовой двор, конечно, побольше, чем у соседей, но у тебя племянников целая орава подрастает. Через пару зим мы тут друг у друга на головах сидеть будем. В общем, я тут подумал... Надо тебя отселить. Первым.

Старик замялся, понимая, что творит дичь: — По закону-то ты старший, мне бы такие слова говорить не след. Но сам посуди: у твоих братьев детей мал мала меньше. Им без материнской помощи никак, Гертруда должна за ними приглядывать. А вы с Мартой... ну, сами как-нибудь.

У Ганса в тот момент внутренности сковал ледяной холод. В голове крутилась только одна старая саксонская поговорка: «Где мачеха на порог, там родной отец за ворот ложится».

— Господи, раздел имущества! Выгоняют! — услышав это, Марта охнула, у нее подкосились ноги, и она рухнула прямо в сухую хвою.

А вот Ильза, быстро раскинув мозгами, мгновенно раскусила план деда Ландберта.

Их родовое подворье занимало два утренних волока, вдвое больше, чем у обычных крестьян. Тринадцать лет назад, когда строился этот фахверковый длинный дом, дед замахнулся на статус «патриарха»: под одной крышей уместились огромные пятикомнатные жилые покои для хозяев и две длинные боковые пристройки, восточная и западная, всего одиннадцать помещений, не считая хлева.

По всем правилам приличия, в центральном доме должны были жить сам старик с женой (в двух комнатах), одну залу оставляли под общую трапезную, а оставшиеся две комнаты по праву первородства должен был занимать Ганс-Старший с семьей. Младших братьев, Ганса-Младшего и Фрица, планировалось расселить по боковым пристройкам.

Но по факту? Из центральных комнат Гансу-Старшему выделили всего одну тесную каморку! Остальные площади мачеха Гертруда давно отжала под нужды своих родных сыновей.

Что касается боковых построек, то в восточной Гертруда устроила огромную кухню, общую кладовую для зерна и мастерскую, где стоял тот самый дорогущий ткацкий стан. В западной же пристройке одну комнату отдали старшему внуку Гансу-Третьему, вторую старшей внучке Маргарите, а третью держали пустой исключительно для того, чтобы женщины там рожали и отлеживались после родов.

И Ильзе из-за этой тесноты до сих пор приходилось спать на одном соломенном тюфяке с отцом и матерью. На дедовскую половину её даже погреться зимой не пускали, старая карга разрешала оставаться на ночь в тепле только внукам-пацанам.

«Кстати, — цинично подумала Ильза, — возможно, именно поэтому у мамы с папой до сих пор нет второго ребенка. Попробуй тут займись продолжением рода, когда между вами спит шестилетка с сознанием топ-менеджера!»

Старшему племяннику, Гансу-Третьему, в этом году стукнуло одиннадцать зим. По местным обычаям, если семья зажиточная, уже можно было засылать сватов и присматривать ему малолетнюю невесту с хорошим приданым. Но Священная Римская Империя это вам не шутки, тут чтят право старшинства. Пока Ганс-Старший оставался законным наследником 70% хозяйства, ни один приличный свободный крестьянин не отдал бы свою дочку за младшего племянника, у которого за душой ничего нет. Статус «старшего внука» без земли пшик.