Книга Бесконечное пламя, страница 172 – Ребекка Росс

Отец снова посмотрел на Джека. Его голубые глаза покраснели, словно летнее небо на закате, и преисполнились сожаления.

— Хорошо, – сказал Найл. – Тогда я честно тебе признаюсь. Я воровал. Лгал. Убивал. Я трус. Я оставил твою мать, и она одна воспитывала тебя с сестрой. Я бросил ее. Бросил тебя. Бросил Фрей. Я недостоин твоих надежд, потому что никогда не боролся за твою маму, за тебя и за твою сестру, когда должен был.

— Так сразись за нас сейчас! – резко ответил Джек. Он ударил себя в грудь, почувствовав, как этот удар отдается внутри. – Пусть наши имена станут мечом в твоей руке. Пусть мы станем твоим щитом и доспехами. Сразись сегодня за нас. Потому что на той стороне границы кланов, под сенью Приграничного Леса, тебя до сих пор ждет моя мать, вплетая твою историю в материю на своем станке. Встречи с тобой, как и я когда-то, ждет моя сестра, думая, где ты, и надеясь, что однажды постучишь в дверь и с гордостью признаешь ее. А мне больше всего на свете хотелось бы день за днем рассказывать истории о жизни на материке, пока тебе не наскучит, и петь тебе, пока чувство вины не слезет с тебя, как старая кожа, и ты не выберешь ту жизнь, какую хочешь, а не ту, какую, по-твоему, ты заслуживаешь.

Найл молчал, но в глазах у него стояли слезы.

— Слишком поздно, – хрипло прошептал он.

— Неужели? – возразил Джек. – Ведь я здесь.

Найл задержал на нем взгляд, а потом повернулся и пошел прочь. Джек был не в силах шевельнуться, не в силах вздохнуть, глядя, как Найл открывает дверь и любезно просит стражников отвести его назад в темницу.

Оковы защелкнулись на его руках, и дверь закрылась.

Оставшись один, Джек вздохнул, больше не сдерживаясь, и согнулся от терзавшей его боли. Он позволил своим мыслям бродить и бродить по замкнутому кругу.

«Неужели я сказал слишком много? Неужели сказал недостаточно?»

Ему придется ждать, когда пробьет полночь, чтобы узнать наверняка.

* * *

В тот день по дороге домой Фрей наконец набралась храбрости задать Элле вопрос, который преследовал ее, словно тень.

— Что, если мой папа и правда Бреккан? – Фрей поддела ногой камушек на дороге, не поднимая глаз от земли. – Ты тогда не захочешь ходить со мной домой?

Элла не сразу ответила, но, может, только потому, что вопрос застал ее врасплох.

Фрей украдкой посмотрела на девочку. Последние несколько дней они вместе возвращались из школы, и мальчишки больше не приставали к Фрей. Но толки и многозначительные взгляды никуда не делись.

— Если твой папа и правда Бреккан, – начала Элла, – то нет, я все равно буду ходить с тобой домой, и ты все равно останешься моей подругой, Фрей. Хочешь знать почему?

Фрей кивнула, но почувствовала, как ее лицо залилось краской. К нахлынувшему облегчению примешивался стыд, что ей вообще пришлось об этом спрашивать, тогда как никто из знакомых детей так не делал.

— Потому что у тебя доброе и смелое сердце, – ответила Элла. – Ты заботливая и умная. А с такими я и хочу дружить. А не с теми, кто считает себя лучше других. Кто хмурится, судит о том, чего не понимает, бросается грязью и вообще малодушен.

Слова Эллы были для Фрей словно бальзам на душу. Они согрели ее, как мягкая тартановая накидка, и девочка вдруг зашагала быстрее с высоко поднятой головой.

— К тому же, – добавила Элла с озорной улыбкой, – ты печешь лучшие ягодные пироги.