Книга Зачарованная река, страница 29 – Ребекка Росс

«Девочка без труда могла бы заблудиться здесь», – подумал Джек.

Вспомнив, как сильно он ненавидел это место за его непредсказуемость, юноша остановился, промокший и злой.

— Заберите меня! – бросил он вызов духам, которые играли с ним: ветру, земле, воде и огню.

Он бросил вызов долинам, горам и журчащим ручья – каждому уголку острова, раскинувшемуся перед ним и блестевшему от дождя. Он бросил вызов огню в звездах и шепоту ветра.

Если они забрали девочек забавы ради, то почему медлили с ним? Он подождал, но ничего не произошло.

Гроза разогнала тучи, и небо снова засияло созвездиями, как будто бури никогда и не было.

Джек побрел вперед. Постепенно он начал узнавать окрестности и снова вышел на западную дорогу.

Он почти добрался до Мирин.

Его мать жила на окраине поселка, где даже летом существовала постоянная угроза нападения. Несмотря на опасность, которую представляли Брекканы, Мирин настояла на том, чтобы остаться здесь. Она росла сиротой, пока одна вдова не взяла ее в подмастерья, чтобы научить ткацкому ремеслу. Этот дом и земля стали ее единственным наследством после того, как вдова умерла.

Вскоре Джек увидел вдалеке свет, пробивающийся сквозь закрытые ставни.

Он сошел с дороги и свернул на узкую тропинку, ведущую к дому Мирин. Отыскал ее так же легко, словно шел по ней только вчера. Трава щекотала колени.

В воздухе сладко пахло багульником и резко – дымом, струившимся из трубы и затуманивавшим звезды.

Вскоре Джек достиг ворот и шагнул во двор, осматривая его в тусклом свете. Он мог разглядеть ряды овощей, созревших под теплым солнцем, и вспомнил, как мальчишкой часами стоял на коленях на этой земле, обрабатывая ее, сажая и собирая урожай. Вспомнил, как жаловался, сопротивляясь всему, о чем его просила Мирин.

Когда он подошел к двери, нервы были на пределе.

На пороге лежало подношение для духов земли – небольшая лепешка, уже размокшая от дождя, и две желудевые чашки с джемом и маслом. Джек постарался не задеть их, ничуть не удивившись благочестивому жесту Мирин.

Он постучался, дрожа всем телом.

Прошла пара минут, и он начал подумывать о том, чтобы переночевать в хлеву рядом с домиком или даже в кладовой с зимними припасами. Юноша уже собирался уходить, когда мать открыла дверь.

Их взгляды встретились.

В эту застывшую секунду сотни мыслей пронеслись в голове Джека. Конечно, она не будет рада его видеть. В конце концов, сколько душевной боли он причинил ей, будучи непослушным мальчишкой, сколько неприятностей, сколько…

– Джек, – выдохнула Мирин, словно весь день только и ждала, что он постучит.

Она, должно быть, слышала, как ветер говорил о нем. Джека охватило чувство вины за то, что он не пришел к ней сразу же, первым делом.

Юноша неловко стоял перед ней, не зная, что сказать, и удивляясь, почему при виде нее у него перехватило дыхание. Она была все такой же стройной, как и раньше, но лицо ее казалось изможденным. Щеки ввалились, а волосы, которые когда-то были того же оттенка, что и у Джека, посеребрились на висках.

— Это и вправду ты, сынок?

— Да, мама, – ответил он. – Это я.

Она открыла дверь пошире, чтобы на него пролился свет, и обняла его так крепко, что кости захрустели. Он был потрясен ее радостью.

Он провел бесчисленные годы, обижаясь на нее за секреты, которые она хранила, за то, что она так и не сказала, кто его отец. Но чем дольше она обнимала его, тем больше ослабевал узел в его груди. Джек обмяк в ее теплых объятиях, хотя арфа оставалась между ними, словно щит.