Книга Песнь Перна, страница 223 – Энн Маккефри

И девочки скрепили уговор крепким рукопожатием.

— Неужели они действительно разучивают мою песню? – недоверчиво спросила Менолли.

— Да, и при этом перекашиваются от злости, потому что знают: ее написала ты! – захлопала в ладоши Одива. – Я была бы очень благодарна, если бы ты показала мне какие-нибудь аккорды проще, чем те, которые у тебя в нотах. А то у меня никак не получается…

— Они и так простые.

— Для тебя, может, и простые, а вот для меня… – Одива застонала, досадуя на себя за неумелость.

— Попробуй так, – Менолли протянула ей гитару, – начни с аккорда ми мажор… Ну, возьми же его… Так. А теперь разреши в тональности ля минор.

Скоро Менолли поняла: нет, чтобы заниматься с Одивой, у нее маловато терпения. Особенно, если учесть, что теперь они лучшие подруги. Одива честно старалась следовать всем указаниям Менолли, но обе девочки с облегчением вздохнули, когда их занятие прервали истошные вопли файров. Одива сразу вспомнила, что ей нужно сбегать переодеться, а то после ужина будет некогда или она опоздает на репетицию. Порывисто обняв Менолли, она помчалась по ступенькам вниз.

Пьемур с Камо уже дожидались Менолли у кухни. Девочке не верилось, что она в Доме арфистов всего неделю. Сколько всего произошло за это время! А файры-то, файры – привыкли, как будто живут здесь с самого Рождения. Она и сама привыкла к ежедневному распорядку – по утрам занятия с Домеком и подмастерьями, после обеда – с мастером Шонегаром. А главное, теперь у нее есть право, несказанно приятное право – нет, даже не право, обязанность, причем возложенная на нее самим мастером-арфистом, – сочинять песни! Как раз то, о чем она мечтала и что ей строго-настрого запрещалось!

Всего семь дней назад она стояла посреди этого самого двора и чуть не плакала от страха. Как тогда сказал Т’геллан? Ах да, он дал ей неделю на привыкание. А ведь всадник оказался прав, хоть она ему и не поверила. И еще он сказал: арфистов не надо бояться. И это верно, но все же ей пришлось столкнуться с завистью и непониманием, и она кое-как с этим справилась: приобрела верных друзей и сумела понравиться людям – и в цехе, и в холде, – от которых зависит ее будущее. И еще – она успела найти для себя даже не одно, а несколько занятий: благодаря своим песням, своим файрам и, как ни странно, благодаря знанию морского дела.

Лишь одна тягостная мысль не давала ей покоя: что, если злопамятная Пона настроит против нее, ничтожной ученицы цеха арфистов, своего могущественного родственника? Ведь не все лорды склонны проявлять такую терпимость, как лорд Грож. И не у всех есть файры. Менолли никак не могла отделаться от этих опасений – слишком многого ее уже лишали, когда она жила дома, в Полукруглом…

На следующее утро Домек поймал ее на пороге столовой.

— Сможешь быстро записать ту морскую песню, которую пела на ярмарке? Я ее никогда раньше не слышал.

По его хмурому виду было трудно понять, винит он в этом Менолли или кого-то другого.

— Мастер Робинтон хочет, чтобы морские песни звучали на суше и наоборот… – Заметив недоумение девочки, Домек спохватился. – В принципе, я с ним согласен, но, видишь ли, он требует, чтобы все было готово немедленно. Ведь сегодня подмастерья отправляются в путь, и он хочет, воспользовавшись этим, разослать с ними как можно больше копий. Неизвестно, когда представится следующий случай.