Книга Песнь Перна, страница 230 – Энн Маккефри

Мальчик ворочался в постели, пытаясь снова уснуть, а в голове у него эхом отдавалась барабанная дробь. Послание передал арфист Иста-холда – Пьемур разобрал его опознавательный знак. Остальное он уловил лишь в общих чертах – что-то насчет корабля. Может быть, стоит выучить барабанную азбуку? Правда, сейчас, когда все больше и больше людей обзаводятся файрами, которые могут в мгновение ока доставить послание в любую точку Перна, барабанные сообщения стали поступать реже.

Удастся ли ему заполучить яйцо огненной ящерки? Менолли обещала не забыть его, когда Красотка произведет на свет потомство. Очень мило с ее стороны, но Пьемур вполне отдавал себе отчет, что Менолли вряд ли представится возможность распределить яйца по собственному желанию. Мастер-арфист наверняка захочет оделить ими нужных людей, и Пьемур его не винит: дела цеха прежде всего. И все же в один прекрасный день у него тоже будет свой файр – королева или как минимум бронзовый!

Скрестив руки за головой, мальчуган погрузился в мечты. Он ежедневно помогал Менолли кормить ее стаю и многое узнал о повадках файров. Гораздо больше, чем иные владельцы файров – те самые, кто Обороты подряд упрямо твердил: файры – это пустые выдумки, ребячьи сны. И так было до тех пор, пока Ф’нор, всадник бронзового Кант’а, не запечатлел на побережье Южного материка маленькую королеву. Потом на другой стороне Перна Менолли спасла от высокого прилива, которыми был отмечен тот Оборот, целую кладку огненной ящерицы. Теперь-то уже каждый мечтает о собственном файре и признает, что они маленькие родичи огромных драконов Перна.

Пьемур боязливо поежился – вчера над Форт-холдом падали Нити. В это время школяры как раз репетировали новое сочинение мастера Домека о том, как всадники искали Лессу и как она стала госпожой Вейра перед новым Прохождением Алой Звезды. Но Пьемур никак не мог сосредоточиться: его мысли были заняты серебристыми Нитями, летящими с небес Перна на неприступный, наглухо запертый Дом арфистов. Как всегда во время Падения, ему представлялись виртуозно маневрирующие боевые драконы, чье огненное дыхание испепеляло Нити, прежде чем те успевали упасть с неба и с неимоверной прожорливостью наброситься на что-то живое или зарыться в землю, чтобы там размножиться. Одна мысль о коварном враге бросала Пьемура в дрожь.

А ведь Менолли – прежде чем мастер Робинтон открыл ее талант к сочинению песен – жила в пещере одна-одинешенька, заботясь о девяти запечатленных файрах из спасенной кладки. «Если бы только я не был привязан к цеху, – вздыхая, думал Пьемур, – если бы мог порыскать по берегу, отыскать свою кладку…» Конечно, он всего лишь ученик, и ему пришлось бы отдать все яйца главному мастеру цеха, но мастер Робинтон наверняка позволил бы ему оставить одно себе, найди он целую кладку.

Внезапно со двора донесся пронзительный крик файра. Мальчик испуганно подскочил. Прямоугольный двор цеха арфистов уже золотили лучи солнца. Неужели он незаметно уснул? Если Крепыш так вопит, значит кормежка вот-вот начнется… Пьемур торопливо оделся и, прихватив башмаки, сбежал вниз по лестнице. Он выскочил во двор как раз в тот миг, когда проголодавшийся Крепыш испустил второй, куда более нетерпеливый вопль.

Мальчик с облегчением увидел, что Камо еще только выходит из кухни, прижимая к себе миску с обрезками мяса. Значит, он поспел вовремя! Пьемур сунул ноги в башмаки и, не теряя времени на возню со шнурками, припустил через двор, краем глаза заметив, что на ступеньках главного корпуса появилась Менолли. Подлетевшие Крепыш, Лентяй и Кривляка закружились у него над головой, подгоняя его требовательными криками. Пьемур поднял голову, ища взглядом Красотку. Менолли как-то сказала ему, что королева, входя в брачную пору, становится еще ярче, еще золотистее, чем обычно. Ящерица, кружась, опускалась Менолли на плечо, но цвет у нее был такой же, как всегда.