Книга Песнь Перна, страница 246 – Энн Маккефри

Пьемур с завистью наблюдал это проявление любви и нежности. Ему хотелось спросить о цели поездки, но он угрюмо молчал. Они зашагали по направлению к огромным пещерам, вырубленным в толще утеса и служившим приютом для скота, домашней птицы и верховых скакунов. У входа их с улыбкой приветствовал смотритель стад. Файры влетели внутрь и расселись на странных балках, поддерживающих свод пещеры, – они были изготовлены в древности, а как и из какого материала, теперь уже никто не знал.

— Снова в дорогу, Менолли?

— Да, снова, – слегка поморщившись, ответила девушка. – Скажи, Банак, у тебя найдется упряжь для Пьемура? Удобнее вести второго скакуна под седлом, чем в поводу.

— Отчего ж не найтись?

Смотритель провел их в закуток, где хранились седла и сбруя. Окинув взглядом мальчика, он выбрал для него седло и упряжь, потом вручил Менолли ее снаряжение и повел их по проходу мимо открытых стойл.

— Твой, Менолли, третий от конца.

— Посмотрим, как Пьемур справится, – заметила девушка.

Банак с улыбкой передал вещи мальчику. С уверенным видом, плохо соответствующим его душевному состоянию, Пьемур пощелкал языком – ему смутно помнилось, что именно так успокаивают скакунов. Эти звери не отличаются особой сообразительностью и реагируют на ограниченный набор звуков и понуканий, но свое нехитрое дело выполняют исправно. Да и красотой они тоже не блещут – длинношеие, головастые, поджарые, с длинными мускулистыми конечностями. Мех на них висит жесткими космами, а масть может быть любой – от грязно-белой до темно-бурой. Конечно, они все же поизящнее мясной скотины, но сравнивать их с драконами или файрами никому даже в голову не придет.

Пьемуру предназначался грязно-бурый зверюга. Мальчик набросил ему на шею уздечку и, зажав пальцами ноздри, заставил скакуна открыть рот, чтобы продеть железный мундштук. Потом, схватив за ухо, быстро надел недоуздок. Скакун фыркнул, как будто удивляясь бесцеремонному обращению. Но еще больше удивился сам Пьемур – надо же, оказывается, он не забыл эти маленькие хитрости! Он услышал, как Банак у него за спиной одобрительно хмыкнул. Мальчик приладил седло и подтянул подпругу, надеясь, что в пути она не подведет.

Отвязав животное, он вывел его в проход и увидел, что Менолли уже дожидается его, держа за узду скакуна покрупнее. Девушка придирчиво проверила, как он справился с упряжью.

— А он у тебя молодцом, – похвалил Банак и, махнув им рукой, направился вглубь пещеры по своим делам.

Давненько Пьемуру не приходилось садиться на скакуна… К счастью, ему досталась смирная скотина с ровной рысью, и он довольно уверенно тронулся вслед за Менолли вниз по восточной дороге.

Езда на скакуне требовала определенного навыка, но Пьемур поймал себя на том, что, почти не задумываясь, принял правильную позу: перенеся вес на одну сторону, он вытянул левую ногу вперед, насколько позволяло стремя, а правую, согнутую в колене, плотно прижал к боку животного. В дороге полагалось время от времени менять положение ног. «А Менолли отлично держится в седле, если учесть, что выросла она в Морском холде, – отметил про себя Пьемур. – Видать, немало упражнялась».

Всю дорогу Пьемур молчал. Обожги его Нить, если он спросит, что они забыли в здешнем Морском холде. Сомнительно, чтобы они тащились туда только затем, чтобы проверить, как он ездит верхом или умеет держать язык за зубами. А что она имела в виду, когда говорила, что легче вести второго скакуна под седлом? Эта новая Менолли, уверенная и немногословная, привычно выполняющая негласные поручения цеха, разительно отличалась от девчонки, позволявшей ему кормить файров, и уж совсем ничего общего не имела с его воспоминаниями о робкой, вечно извиняющейся новенькой, которую доставил в цех мастер-арфист три Оборота назад.