Онлайн книга «Песнь Перна»
|
Но скоро она убедилась, что даже в этой маленькой радости ей отказано. Как только арфист начал настраивать гитару, Мави погрозила ей пальцем. А когда он кивнул слушателям, приглашая подхватить припев, мать так ущипнула Менолли, что девочка чуть не вскрикнула. — Не ори! – прошипела Мави. – А если не можешь петь тихонько, как подобает девушке твоего возраста, лучше вообще молчи! Селла, сидящая у противоположной стены, распевала во все горло, так что ее можно было услышать даже в Бендене, и к тому же отчаянно фальшивила. Но стоило Менолли открыть рот, чтобы возразить, как она получила от матери еще один щипок. Тогда она вовсе не стала петь и, понурясь, молча сидела рядом с Мави, остро переживая чудовищную несправедливость. Даже музыка перестала быть ей в радость. Мало того что она не может играть, так даже петь запретили! Когда был жив старый Петирон, все любили ее слушать, все наперебой просили спеть. Тут Менолли заметила, что отец не спускает с нее глаз. Янус сидел, похлопывая рукой по колену, но совсем не в такт музыке, а словно повинуясь какому-то внутреннему беспокойству. Так это отец не хочет, чтобы она пела! Какая несправедливость! Наверное, они были только рады, когда она здесь не появлялась! Они не хотят, чтоб она сюда приходила… Менолли вырвалась из рук матери, которая пыталась ее удержать, и, несмотря на приказ вернуться и вести себя прилично, выскочила за дверь. Тот, кто видел, как она ушла, с жалостью подумал: бедняжка – даже петь больше не хочет с тех пор, как покалечилась… Но хотят ее видеть в зале или нет, а уход без спроса наверняка не сойдет ей с рук – как только наступит перерыв, Мави отправится ее искать. Менолли собрала свои спальные принадлежности и ушла в заброшенную внутреннюю каморку – здесь уж ее никто не найдет! Одежду она тоже захватила с собой. Если к утру перестанет штормить, она отправится повидать файров. Им, во всяком случае, ее пение нравится. И сама она – тоже! Она поднялась, когда еще никто не проснулся. Проглотив кружку холодного кла и сжевав краюху хлеба, Менолли набила карман съестным и была такова. Правда, пришлось повозиться с железными дверьми холда. Сердце у девочки тревожно колотилось – она никогда не открывала их раньше и не думала, что они такие тяжелые. Запереть их снаружи она, конечно, не сможет, да и вряд ли в этом есть надобность. Над притихшей гаванью клубился туман, отверстие Корабельной пещеры темным пятном зияло на фоне серой мглы. Но сквозь плотную завесу начинало пробиваться солнце, и Менолли, тонко чувствовавшая погоду, поняла: скоро прояснится. Она зашагала по широкой мощеной дороге, обходящей холд, клочья тумана расступались перед ней. Надо же – хоть что-то с нею заодно, пусть даже такое неосязаемое, как туман! Менолли не видела дороги, но путь ей был знаком – она ориентировалась по камням на обочине, – и скоро, со всех сторон окруженная молочной завесой, она уже одолевала первый подъем. Девочка свернула в сторону от моря и углубилась в болото. Чашка кла и ломоть хлеба – разве это еда? К счастью, Менолли вспомнила, что поблизости остались необобранные кусты топяники. Она как раз взобралась на вершину первого горбатого пригорка, когда туман внезапно рассеялся и яркое весеннее солнце брызнуло ей прямо в глаза. |