Книга Песнь Перна, страница 38 – Энн Маккефри

Вот и заросли топяники, Менолли принялась собирать сочные ягоды – горсть в рот, горсть в карман.

Теперь, когда туман не застилал путь, она легко спустилась к морю и заглянула в маленькую бухту. Вода спала – как раз самое время ловить клешнезубов. «Отличный подарок для файров, – думала девочка, наполняя мешок. – Или они могут охотиться даже в тумане?»

Но, одолев с набитым мешком несколько просторных низин и горбатых холмов, Менолли начала жалеть, что наполнила его так рано. Она вспотела и запыхалась. К тому же дерзкий задор, толкнувший ее на неслыханный проступок, стал мало-помалу остывать, и на смену ему пришло растущее беспокойство. Конечно, может быть, никто и не заметил ее ухода. Тогда никто не поймет, что именно она оставила двери незапертыми – ведь это вопиющее нарушение всех правил безопасности. Только вот почему – Менолли не знала. Кому, спрашивается, взбредет в голову заходить в Морской холд без дела? Пробираться через все топи и хляби – зачем?

В Полукруглом свято блюли старые правила, казавшиеся Менолли совершенно бессмысленными, вроде того, что нужно непременно запирать двери холда на ночь и никогда не оставлять неприкрытый светильник в пустой комнате, а в коридорах – пожалуйста! Но ведь от светильника пожар не может случиться, зато скольких синяков и шишек можно было бы избежать, оставив в комнате свет.

Нет, скорее всего, ее не хватятся, пока не найдется какая-нибудь нудная неприятная работа – как раз для однорукой. Так что никто не заподозрит, что это она открыла входную дверь. К тому же Менолли частенько целыми днями где-нибудь пропадала, так что едва ли о ней вспомнят до вечера. Тогда, может, кто-нибудь и спохватится: куда это Менолли запропастилась?

Только сейчас она окончательно поняла, что не собирается возвращаться в холд. От столь дерзкой мысли девочка даже замерла. Не возвращаться в холд – к нескончаемой череде нудных обязанностей? Никогда больше не возиться с рыбой – не потрошить, не солить, не коптить? Не чинить сети, паруса, одежду? Не убирать посуду, комнаты, постели? Не собирать ягоды, зелень, клешнезубов? Не присматривать за дядюшками и тетушками, ребятишками, котлами, светильниками? А взамен – петь, плясать, орать во все горло, играть, когда душа пожелает! Спать… да, но где же она будет спать? И где укроется от Нитей? Менолли побрела по песчаному склону, постепенно свыкаясь с крамольным замыслом. Ведь на ночь всем положено возвращаться в свой холд! В холд, в предместье, в вейр. Вот уже семь Оборотов, как с небес падают Нити, и путники не уходят далеко от надежного укрытия. Менолли смутно помнила, что давно, когда она была еще совсем маленькой, весной, летом и в начале осени к ним в холд, преодолевая заболоченные равнины, прибывали караваны торговцев. То-то было веселье – песни, танцы, пиры… Тогда двери холда не запирались.

Девочка вздохнула. Вот была жизнь – те самые добрые старые времена, о которых так любят вспоминать старики. Но с тех пор как начались Падения, все изменилось, причем к худшему… во всяком случае, так ей кажется. Вдруг Менолли поразила какая-то странная тишина, какое-то неясное ощущение тревоги, и она начала беспокойно озираться по сторонам. Разумеется, в этот ранний час вокруг не было ни души. Она перевела взгляд на небо. Стелющийся над морем туман быстро рассеивался. Она видела, как он поднимается, уплывая к западу. На востоке небо ярко голубело, и только на северо-востоке вдали виднелись последние остатки утренней дымки. И все же тревожное чувство не оставляло Менолли. В чем же дело?