Книга Первый сезон, страница 40 – Елена Крыжановская

У Хаттона рубашки попросту нет. Под камзолом у него старый расшитый жилет, пришлось снять и его. У Августа, напротив, плечи не закрывало ничего, кроме холщовой блузы, поэтому бродяги приказ не касался. Маленький Таська расстегивал суконную курточку, путаясь в двух рядах блестящих пуговок.

— Построиться лицом к стене. Руки на стену, — командовал комендант. — С добрым утром, отребье! — жизнерадостно провозгласил он, когда вся шеренга выстроилась перед ним.

— С добрым утром, господин комендант, — ответил не слишком стройный хор. Особенно старался Хаттон и его приближенные. Они стояли самые первые.

— С каждым днем всё хуже и хуже, — сокрушался комендант. — Когда вы научитесь отвечать? Вот в рабочей камере и у нищих — в один голос, молодцы, а вы… Ну-с, имя?

— Эрик Хаттон.

— Есть такой, — комендант сверился со списком.

Раздался короткий свист и треск, который спутать трудно. Так щелкают бичом пастухи, подгоняя стадо. Хлыст прошелся по спине Хаттона. Комендант спросил имя следующего. Ответ, и такой же трескучий удар. Дик дернулся, пытаясь выглянуть из шеренги, но Филин потянул его обратно.

— С ума сошел, не высовывайся! И так скоро доберутся.

— Что это?

— Пожелание доброго утра, — усмехнулся Филин, прижимаясь к стене. — Тюремное крещение. Держись… новичкам всегда достается так, чтоб надолго запомнили, кто здесь хозяин. Потом уж пустяки, с первым разом не сравнить…

Дик не слушал добрых советов. Его трясло от ярости. До него в шеренге человек семь-восемь. Дик быстро понял, что не может видеть стражников, но зато ему видны лица соседей. Большинство опытных арестантов, и Хаттон в их числе, лишь молча ухмылялись в ответ на удар. Кто-то из его окружения, помладше, приглушенно ойкнул. Лавочник, впервые попробовав "крещение", заорал в голос. Стражники остановились и захохотали. Следующие два парня не доставили им такой радости. Настала очередь Дика. Филин шел следом.

— О, тоже новенький, — промурлыкал комендант. — Имя?

— Дик.

— Это какой же Дик? — старательно искал в списке, а скорее притворялся, чтобы потянуть время, комендант.

— Странник.

— Ах, этот… Да, есть такой. Желаю тебе доброго утра…

Дик развернулся, как пружина. Хлыст не успел коснуться его плеча. Дик выдернул рукоятку у ошалевшего стражника.

— Ого! Давно у нас не было настоящих дворян! Наши, городские, научились благоразумно молчать, а этот, видно, издалека…

Радость коменданта по поводу редкого экземпляра длилась недолго, он даже не успел договорить. Выхватив хлыст у стражника, рукояткой Дик тут же с размаха ткнул коменданта в зубы.

— С добрым утром, господин комендант!

Не услышав привычного треска, обернулись многие. Хаттон, и так самый длинный по росту, вытянул шею, чтобы ещё лучше видеть. Филин со стоном закрыл лицо руками, уткнувшись лбом в стену. Август и второй самый старший арестант заслонили продолжение спектакля от широко раскрытых глаз Таськи. Дик помнил только, как солдаты набросились на него с двух сторон, и он упал на пол.

Очнулся Дик от того, что ему осторожно смывали кровь с лица. На левом виске болела здоровенная ссадина до самой скулы. Видя, что он открыл глаза, кто-то подал ему воды в оловянной кружке. Губами нельзя шевельнуть, чтобы они не треснули, и не пошла кровь. Ребра тоже болели, словно катился с горы по острым камням. С удивлением Дик заметил, что вокруг собрались все арестанты. Коменданта и других посторонних в камере уже нет. Дик попробовал сесть, несколько рук поддержали его за плечи, помогая подняться.