Книга Долг человечества. Том 5, страница 94 – Артем Сластин, Михаил Юрьевич Попов

— Кажется, вон там что-то есть. — В моем поле зрения слева показалась рука волшебницы, и я смог считать направление. Действительно, есть очень извилистый поворот налево, тени там преломляются очень неестественно.

— Двинулись помаленьку, но помни, первая не атакуй, что бы ни случилось. — Напомнил я правила базовой безопасности, и подал пример, зашагав под сводом какого-то полуестественного помещения.

Через пятнадцать метров мы выглянули за поворот. Еще одна стена, прямо напротив, в трех метрах, и уже туда заливал свет снаружи. Естественный свет, слабенький, ведь погода с утра как была плохая, так и осталась.

Оглянувшись на чародейку, я встретился с ней молчаливым взглядом, мы обменялись кивками и вышли наружу. Что ж… когда мне говорили, что тут около двух сотен людей, я конечно осознавал, что это много, но не представлял, насколько.

Для начала стоит отметить, что оружие я вытащил явно зря. Нет, негативных последствий это не возымело, но и атаковать меня и мою спутницу никто не собирался. Всем было побоку, что на каменном уступе появились двое чужеземцев.

Покинув каменный зев, я быстро понял, что мы находимся на возвышенности, нависающей над уходящей под уклон стоянки лагеря Коммунистов. Сверху вид открывался впечатляющий, но стоило мне приглядеться к деталям, как все сразу стало понятно.

Вся низина, насколько хватало глаз, была плотно застроена убогими лачугами из скрепляющей субстанции и кривых досок. Строения липли друг к другу, опирались на соседние стены, и у меня возникло стойкое ощущение, что один сильный порыв ветра порушит весь этот лагерь к чертовой матери.

Крыши сделаны из веток, шкур, соломы и глины, в разной пропорции. Едва ли они защищали от осадков. Между этими хибарами вились узкие тропки, раскисшие от непогоды, по которым, осторожно ступая на камни и бревна, передвигались люди. Много, блин, людей.

Вглядываясь в обстановку я искал знакомые лица. Саму Агнессу, Ивана, Молчуна, да хоть черта лысого, лишь бы появилось направление. Но вместо них цеплялся взглядами за уставших измученных женщин, которых здесь, как мне кажется, большинство. А те немногие мужчины, что попадались мне на глаза, выглядели затравленными и поникшими, и заняты кто чем. Почему-то обратил внимание на двоих, машущих самыми базовыми топорами и колющие крючковатую древесину.

А вот и те детишки, о которых речь шла в изначальном письме. Те самые, ставшие формальным поводом для моего приглашения и одновременно тестом на нравственность. Стайка худых, грязных оборванцев, лет по пять-семь, сновали бесцельно, и жизнерадостными не выглядели. Вроде бы Аркадий Стрыгин должен за ними присматривать, но как я погляжу, детвора словно сами по себе.

Повсюду висел дым от десятков костров, и в целом, за неполные пять секунд исследования лагеря, я сделал для себя вывод, что обстановка тут довольно спартанская.

Переведя взгляд к центру поселения, я приметил единственное здание среди этого хаоса, претендующее на звание капитального. Это был длинный, приземистый барак, сложенный из как попало уложенных толстых бревен и обнесенный подобием частокола. Вокруг него суетилась совершенно иная публика.

Люди, в основном мужчины, в добротных кожаных доспехах, с луками за спинами и копьями в руках. Всё сплошь из магазина категории «джи», но это уже сильно лучше, чем у большинства здесь. Выглядели они нервно, даже чересчур, и почему-то бросали злобные взгляды на своих же, только из тех, что «попроще».