Книга Долг человечества. Том 5, страница 97 – Артем Сластин, Михаил Юрьевич Попов

Борясь с головокружением, мы почти бегом продвигались дальше. Агнесса то и дело оглядывалась, проверяя, не потеряла ли нас, или, быть может, ждала удара в спину, в ее положении я ничему не удивлюсь. Я инстинктивно собрался, сканируя взглядом каждое свободное пространство и приоткрытую дверь. Тревога черноволосой была заразительной.

Меня нервировало не только подозрительное поведение нашей провожатой, а еще и то, что в этом здании были другие люди. Мне вначале показалось, что это, типа «дом вождя», а оно вон как. Какого черта вообще? Ну, хотя бы на сегодня могли бы, под каким-нибудь благовидным предлогом, заставить всех свалить куда подальше? Но этого не было, как и объяснений.

Мы миновали несколько дверей походя, не останавливаясь, из-за которых доносились приглушенные звуки голосов, иногда даже ругань. Наконец, достигнув массивной, сколоченной из толстых досок двери в самом конце коридора, женщина замерла перед входом, шумно выдохнула, обернулась на нас, и в нечетком свете чадящего факела я увидел, как стучат от страха ее зубы.

— Пришли, — шепнула она, — я надеюсь на вас, Марк, Варя.

Сказав это, провожатая толкнула дверь, и мы, хватая последние крохи хоть сколь-нибудь свежего, не отравленного воздуха, шагнули внутрь, к источнику зловония.

Комната оказалась на удивление просторной, но почти пустой. Грубый деревянный стол, заваленный книгами и рукописями, пара табуреток да широкая кровать в дальнем углу. Увидев стопки книг, я с сожалением осознал, что так и не прочел дневники, которые мне передал лидер коммунистов. Все время не хватало времени.

На кровати лежал Вячеслав.

Если два дня назад, там, на опушке, он выглядел просто как сильно старый и больной человек, то сейчас от ожившей мумии его почти ничего не отличало. Кожа окончательно утратила живой оттенок, став синюшной, как у плохонькой курицы, с такими же мерзкими зыбками. Мышц как будто и вовсе не было, один лишь скелет, и эти жуткие глубокие провалы глазниц, в которых прятались мутные, невидящие глаза. Грудь под тонким сукном мантии поднималась редко, и отчаянно булькала с каждым мучительным вдохом.

Рядом с кроватью, скрестив руки на груди, стоял человек. Ему будто было все равно на запах, но, судя по тому, что и Агнесса спокойно его переносит, хотя и прячет лицо маской, это дело лишь привычки.

Мужчина был высок, строен, одет в простую, но добротную кожанку с заклепками. Резкий орлиный профиль выдавал в нем южанина, сродни нашему Микаэлю, но вроде как другой народности. Лицо, испещренное наискось тройным шрамом, выражало полное умиротворение. Но взгляд был цепкий, меня сразу привлекли его глаза. Внимательные такие, без хитрости, но изучающие.

— Марк Орлов, я полагаю, — голос незнакомцы был низким, гулким, спокойным. Совершенно лишенным той, витающей в округе нервозности, которой я тоже оказался подвержен. Варя же и вовсе в осадке, глаза, что те блюдца, но пока держится, — Агнесса говорила, что ты придешь, но я, признаться, сомневался до последнего.

— А ты еще кто? — Прямо спросил я, не спеша расслабляться, а взгляд я держал на вкладке инвентаря, прямо на иконке своей «груши».

— Меня зовут Илья. Илья Муромец, папа у меня был с прибабахом, земля ему стекловатой. — Усмехнулся он. — В общем, я, если так можно выразиться, начальник безопасности этого тонущего судна.