Книга Долг человечества. Том 6, страница 52 – Артем Сластин, Михаил Юрьевич Попов

По холлу прокатился смешок, на сей раз куда более расслабленный, искренний. Напряжение, державшее нас за горло многие дни к ряду, начало спадать, уступая место простой человеческой болтовне у огня. Завтрашний день сулит нам многие изменения, как минимум, разобраться с этим новым полигоном, куда мы вообще попали, есть ли тут другие инициированные. А еще я вспомнил самый первый день здесь, и один из навыков, который подрос у меня всего лишь на пару процентов.

Лингвистика. Наблюдатели заранее знали, что он нам пригодится? Или… Ладно, не стоит строить столь мутных далекоидущих предположений.

Я же, предвкушая скорый ужин, держал в голове и то, что в ближайшие часы мне предстоит говорить с ними. Какой будет эта встреча? Надо ли мне как-то подготовиться? Слишком задумываться об этом в данную минуту не хотелось, ведь стоит мне погрузиться, как скребущая тоска начинала царапать мне душу. Все же, человек, пусть и привыкает ко всему, но к новшествам, особенно тем, что предлагают риск и опасности, относится настороженно и с сопротивлением принимает неизбежное.

— Бросьте вы всякое вспоминать. Живы, и это главное! Виолка, — шикнула Кара, — вынимай из печки, и руки не обожги!

— Поняла!.. — Воскликнула девушка из застенок.

До нашего слуха донесся звон посуды, самодельных мисок из глины и обсидиана, которые небольшим запасом имелись у волшебницы после последней помывки грязных тарелок.

— Мальчики, девочки, руки мыть! — Скомандовала Каролина минутой позже, показавшись из-за перегородки, деловито вытирая руки о передник, сшитый из чьей-то старой мантии. — Ужин готов!

О, да! Это было именно то, что нам всем требовалось. Народ встрепенулся, зашевелился, поднялся со своих мест и тянулся к длинному, монолитному столу. Глядел я на то, как они рассаживаются, как перешучиваются, как передают друг другу порции какой-то невероятно пахучей похлебки и запеченного мяса, как помогают сервировать стол, и, на миг, пожелал, чтобы время остановилось.

Ужин, как и требовала того ситуация, прошел в священном молчании. Прерывалась тишина лишь бесконечным звоном ложек по посуде и неудержимым, неконтролируемым чавканьем. Голод не тетка, в последний раз ели мы черт знает когда. После суток бегства, нервного истощения и балансирования на грани катастрофы, наваристая похлебка и запеченное мясо от мастера своего дела, Каролины Терентьевны и ее помощницы Виолетты, казалось пищей богов.

Я ел машинально, больше наблюдая и взвешивая. В отблесках камина лица, еще недавно серые от страха, усталости и неопределенности, постепенно разглаживались. Уверен, в предстоящем сне в собственной постели, а я постарался, чтобы кровати были полноценными и комфортными, были все их мысли. Напряженные плечи опускались, тревоги уходили на второй план.

Вот Иван о чем-то тихо перешептывался с Эмилем, делясь куском мяса, Борис заболтиво подливал Кате чай, Муромец, оставив чистую, до блеска, тарелку, молча смотрел на огонь, Ира делала Егору массаж плеч, Лиза мастерила ту же поделку, которую начала, едва мы расположились на новом месте, Молчун писал что-то в свою книжку, Варя негромко хихикала с какого-то рассказа Микаэля.

Классно!

Как только с ужином было покончено, одна часть народа наперебой желая отблагодарить девушек и женщин, старавшихся над ужином, отправилась мыть посуду и убираться, вторая же часть, получив на то дозволение, начала разбредаться по своим новым, уединенным жилищам. Мне же неизбежное оттягивать больше нельзя.