Книга Долг человечества. Том 6, страница 87 – Артем Сластин, Михаил Юрьевич Попов

— Не знаю. Уля дала, сказала лететь. Было больно. — Скорбно ответила Ренгу.

— Больно? Почему? — Я нахмурился.

— Напали. Злые, с лицами разрисованными. Ранили. Улю, Дашу, Костю и Максима. Лилю и Софу убили. За три дня. Ренгу улетела, так Уля велела. Сказала лететь к стене и ждать. — Мне казалось, что если бы она могла, то разрыдалась бы. Или уже, только дождь скрывал сей акт скорби.

— Это твои друзья? Они были во фракции Ульяны? — Продолжал я допрос.

— Были. Многие, Костик хороший, Максим еду давал, Дашу соком поили.

— Как вообще вы жили? Много людей было?

— Много! — Замахала руками-крыльями Ренгу. — Хо-о–орошо жили!

Меня обрадовал этот ответ, пусть и присутствовала в нем нотка чего-то нехорошего. Все-таки нападение имело место быть, были даже жертвы, и эти разрисованные, кем бы они ни были, напали на фракцию моей жены.

— А кто главный? Как я, только у Ульяны?

— Уля! — Просияла птица. — Сильная, сильнее Марка. Марк фу, слабый.

— Вот оно как… — Я улыбнулся. — Что еще ты помнишь о нападении? Расскажи мне все.

Из трудно переводимого рассказа я выяснил следующее. Ульяна довольно быстро стала единогласным лидером всего своего полигона, объединив всех людей. Попала она на испытание в составе студентов дополнительных языковых курсов, которые моя жена и преподавала, и, так вышло, что ее группа состояла сплошь из спортсменов легкоатлетов, которых она готовила к олимпиаде. Это стало плацдармом и залогом выживания. Авторитет и сильное окружение позволили ей закрепиться и, моментально создав преимущество в четкой системе и иерархии, стать единовластной правительницей своего полигона.

Подтвердилось и то, что моя супруга провела на полигоне сильно дольше меня. В два раза. Стазисные ловушки действительно выгоняли людей на полигоны порционно, что наталкивало на мысли об определенной несправедливости — получалось, что к исходу двухмесячного срока, когда в моем случае должны были пасть барьеры, могли быть и те, кто всего месяц находился здесь? Впрочем, система вполне могла быть и иной, да и не исключаю, что наблюдатели лавировали меж событий и невидимой рукой корректировали правила, чему, кстати, свидетельствовали все эти множественные появляющиеся повсеместно земляки, ничего еще не понимающие.

— Ты знаешь, куда ушла Уля? И как сильно ее ранили? — Продолжил я спрашивать.

— Ее вызвали. Сильная. Остальные закончили, и пошли отдыхать, а вот она нет, она ждет. Тебя. Надеется, что ты тоже си-и-и-ильный, чтобы встретиться. Тогда все будет хорошо, и больше никто не умрет. — Прокурлыкала Ренгу.

— А почему она не забрала тебя с собой? И когда упали барьеры, почему не пришла ко мне? Наверняка же она оставила для тебя какие-то инструкции.

— Три дня, глупый Марк, сказала ждать, но я не могла, враги. Улетела сюда, тут безопасно было, туда, и есть хотелось. Не забрала, сказала ждать.

— Не понимаю. — Я стиснул зубы, ведь не виновата моя спутница, что так трудно доносит свои мысли.

Путем нескольких итераций одного и того же вопроса выяснилось, что в момент нападения Ульяна приказала Ренгу лететь к барьеру и ждать, когда он спадет. Там мы с ней и встретились, но она упомянула каких-то врагов, как я понял, греллинов, они-то ее и погнали прочь. Потом я догадался, откуда растут ноги у дискоммуникации. Едва ли Ульяна могла знать, что я взорву гору и уничтожу барьеры, так что причина этого приказа была иной. Наверное, она хотела, чтобы Ренгу мне что-то доставила, но она не смогла этого сделать. А посылку она потеряла во время побега и не помнила, где именно.