Книга Долг человечества. Том 7, страница 53 – Артем Сластин, Михаил Юрьевич Попов

— И долго бегали? — Поднял я на Вячеслава черные от усталости глаза.

— Долго. Успели и рассвет и закат встретить. Когда закончили, из сапогов вылили литра по три пота. Желтая химзащита вообще воздух не впускает. Так вот тоже там был такой, вроде тебя. Кличка «писец» у него была, но не от того, о чем ты подумал, а потому что вечно в штабе зависал, то стенгазеты писал, то журналы заполнял. Писал, в общем. А тут марш-бросок. Тоже его скукурузило, да так, что полкан и сам тогда потемнел, подумал, что приказом своим пацаненка сгубил. Пена изо рта, конвульсии, все вот это вот. Откачали.

— А мораль?

— Не будет ее. — Пожал плечами старик. — История из жизни, чтобы тебе не так скучно было сидеть в ожидании.

— И на том спасибо. — Слабо улыбнулся я и распрямился, когда почувствовал, что ноги переставлять способен.

Последние километры нашего бесконечного перехода дались мне с особым трудом. Я виду не подавал, в конце-концов, я должен быть примером выдержки, но при этом проклинал и себя, и этот лес, и систему, и инопланетян, да вообще всех. С чем сравнить ощущение? Наверное, самым популярным объяснением будет такое: представьте, что вы вынуждены три дня ходить в сапогах на два размера меньше, без возможности их снять. Уже фантастически звучит, едва ли кто-то подобное испытывал, тем не менее догадаться о качестве моей теперешней жизни нетрудно.

Все имеет свойство заканчиваться, и дорога эта тоже оказалась не бесконечной, как казалось ранее. Не я один пребывал в подавленном и разбитом состоянии — мало сказать, что пять сотен человек это огромный, неповоротливый шлейф, нужно напомнить и о качестве тех, кто в нем состоял. Старики да дети в основной своей массе.

Радовала и грела лишь мысль, что маневр со стравливанием двух враждебных сил сработал безупречно, и погони за нами не было. Вячеслав тоже испытал это облегчение, когда я вкратце объяснил ему, что сделал, и как могло бы быть.

Когда передовые ряды колонны наконец вышли из густых лесных зарослей на расчищенное плато перед Твердыней, над лесом пронесся резкий, гулкий и тревожный оклик дозорных, муштруемых Муромцем.

— Стоять! Кто идет⁈ — Зычный, раскатистый голос прокатился эхом вдоль крепостных стен.

К крепости мы вышли немного не так, как должны были. Я немного сбился с курса, потому вывел людей метров на пятьдесят южнее, чем были предместья. Потому, когда ошибка была понята и мы сменили направление, вышли под самые стены. И, тем самым, растревожили улей. Где-то внутри я услышал звуки колокола, класс, он у нас есть? Да, точно, был в проекте.

Над парапетами мгновенно замелькали фигуры наших бойцов. Я не слишком хорошо помнил каждого в лицо, в чем, признаюсь, вижу свою недоработку, но труда узнать своих не составило. С другой же стороны, к подступам крепости явилась толпа, и она не прекращала выходить из чащи. Тревожная ситуация для постовых, с какой стороны не посмотри, а потому довольно быстро я заметил в узких бойницах башен блестящие наконечники взведенных арбалетов.

— Отставить! — Во весь голос закричал я. — Идентифицируй!

Послышался звук затрещины. Звонкий и хлесткий. Затем из окошка высунулась лоснящаяся морда Муромца. Он в считанные мгновения узнал меня и моего спутника, ругнулся на постового, до меня донеслись лишь обрывки корректировки поведения сторожевого, а вскоре ворота начали открываться, предоставляя огромной толпе свободный вход во внутреннюю часть Твердыни. Лагерь, пока еще, полным частоколом обнесен не был.