Книга Сбой реальности. Книга 4, страница 110 – Михаил Юрьевич Попов

Она смотрит на мои руки, потом на свои. Ее пальцы разжимаются, медленно, неуверенно.

— Я… не знаю… как…

— Просто попробуй. Доверься мне. Я без тебя не уйду, лучше сам тогда останусь. — мой голос срывается окончательно.

Рыжая молчит. Секунда тянется вечность. Потом ее руки поднимаются — дрожащие, слабые. Она кладет их на грудь, повторяя за мной, и складывает ладони. Свет — слабый, еле заметный, пробегает по ее пальцам. Она смотрит на меня, впервые в ее глазах что-то мелькает. Не понимание, но доверие.

— Ты… не бросишь меня?

— Никогда. — говорю я, и свет усиливается. Вспышка!

Квартира рушится — стены падают, диван растворяется, мгла втягивает все обратно. Юля исчезает в столбе света, а я падаю в пустоту. Получилось или нет?

— Эй вы, там — кричу я через резервный канал связи в голову прямо Илье, — вынимайте меня. — и закрываю глаза, слыша лишь шипение.

[Поздравляем! Задание выполнено успешно: Из лап смерти.]

[Цель: Найти способ спасти Юлиану от гибели.]

[Награда: Юлиана остается жива.]

— Миша, — слышу я голос, — может ты наконец откроешь эту сраную дверь? Тут ситуация выходит из-под долбанного контроля! — кто-то незнакомый, встревоженный, но одновременно с этим властный, кричит кому-то.

— Делаю, док! — отвечает, судя по всему, Миша. Кем бы он ни был.

Перед глазами начинают всплывать привычные очертания интерфейса. Где я? В реальности, в игре, в том лимбе? Но глаза мои закрыты, веки тяжелы, как будто я спал очень и очень долго.

— Вот так, ставь стимуляторы, сразу флакона три, и подай мне адреналин! — отдает команды все тот же «док». Миша суетится, толкает металлическую тележку, которая с противным лязгом укатывается в сторону и ударяется о стену. Спустя мгновение чувствую жар по телу — в меня что-то вливают, и я, походу, в какой-то клинике или больнице.

— Суетись, черт ты недобитый, хрен моржовый! — отчего он так паникует?..

Сквозь гулкий стук собственного сердца в уши стал проникать звук извне все четче. Писк аппаратуры жизнеобеспечения, гомон и споры. Взгляд невольно упирается в строчку даты: февраль 2091. Когда уходил — был декабрь…

— Док, сердечный ритм восстановлен, аппаратура зафиксировала мозговую активность! Жить будет! — восторгается Миша.

Жить будет, значит… Мгновением ранее я размышлял, будет ли жить Юля. А сейчас кто-то борется уже за мою жизнь.

Пора открывать глаза, Майкл. Ты, судя по всему, спал слишком долго. Пора встретиться с последствиями.

Крышка медкапсулы отъехала в сторону. Кто бы мог подумать, я за всю свою прошлую жизнь не лежал так часто в регенеративных капсулах, как за последние несколько месяцев. Круто же изменилась моя жизнь. Веки, наконец, поддались, хоть и не без труда.

Свет, будто к моему носу поднесли солнце. Все яркое, выжигающее сетчатку. Сразу захотелось зажмуриться, отвернуться. Доспать еще «пять минуточек». Но меня стали тормошить.

— Очнулся? — совсем без врачебной этики обратился ко мне человек, внешним видом напоминающим медведя. Такой же здоровый и волосатый. Миша, чтоли?

Я хотел ответить что-то, даже раскрыл рот, но вышло только: — У-э-э.

Все, баста. Я — овощ?

— Миша, воды дай, и пошустрее. — говорит мужик, и тянет к моему лицу косматую лапищу. Точно медведь. Нащупывает у меня на шейном позвонке какой-то провод и беззастенчиво его выдирает.