Книга Сбой реальности. Книга 5, страница 25 – Михаил Юрьевич Попов

— Илья, — начал я, выбросив дальним броском бычок, — почему ты здесь?

— Что ты имеешь ввиду? — вскинул он бровь.

— Ты поперся со мной к черту на рога, видел некоторое дерьмо, которое при прочих равных я бы своему другу видеть не пожелал. Но ты упорно идешь, не смотря ни на что. Я обрек тебя на опасности, поставил перед выбором, который может стоить тебе жизни. Своими действиями, осознанно или нет, я подвергаю опасности всех, кто пошел за мной. Ты понимаешь, что меня могут убить в любой момент? Вот оттуда, например, — я ткнул пальцем в случайный пригорок, пониже прочих, украшающих пейзаж. — Засядет там снайпер и вынесет мне мозги. Есть кому. И есть за что. Я многих убил на пути, который сам не до конца осознаю.

Он положил мне руку на плечо, помолчал немного.

— У меня мать больная, лежит в клинике Нью-Шеота уже очень много лет. С наших школьных дней. — не меняя тона, но в голосе чувствуется, что заговорил будто дружелюбнее, — с работой ты сам знаешь как.

— Помню. Знаю. — резко отрезал я. Друг кивнул.

— Все, что зарабатывал в Стальных, скидывал в кубышку. Жил хреново, но мне грех жаловаться.

Теперь кивнул уже я.

— Понял. Но я-то тут причем?

— А притом. Я когда персонажа потерял, был в раздрае. Предали, суки, по миру пустили, и хрен бы кто на связь вышел! Списали, как отработанный материал. А тут так совпало, что и ты стартуешь заново. — издалека начал он, — Результаты у тебя были клевые, быстрый рост, способности интересные. Не знал же я, что ты топом стал. Да и понятия не имел о том, что такое бывает вообще. Есть сигарета? — резко оборвал он свою мысль на полуслове.

— Ты ж не куришь? Есть. — задал я риторический вопрос и угостил его раковой палочкой. Закурили.

— Спасибо. Ну так вот, когда мы с Марком и Андреем возле твоего дома схлестнулись, я уже тогда понял, что хрен ты не пальцем деланный. Мистика, шиза какая-то, но ты, черт побери, стал чем-то совершенно уникальным.

— Только поэтому? Искал возможности? — меня больно укололо это умозаключение. И, видимо, тон в моем вопросе читался отчетливо, за что я получил ладонью по хребтине.

— Придурок. Мы же банда, и со школы такими были.

Ага. Вспомнил, жили в одном городе и не поздравляли друг друга даже с днем рождения несколько лет подряд.

— Давай к сути. — устал я от душещипательных и слезовыжимательных дружеских признаний.

— А теперь я вижу не Майкла, которого я знаю и уважаю, а какую-то соплю. Скрытного, боязливого, тыщу раз все перепроверяющего и никому не доверяющего. Ты — не ты, когда голоден. — лыбится он.

Я ухмыляюсь.

— Придурок.

— Так чего ты раскис? Ну, пошли выпьем. Обсудим все, похер на Арк, на Сборщиков с еще более высокой колокольни срать, да вообще на всех.

— Знаешь, что, — решил я кое-что для себя, о чем размышлять активно буду позже, сейчас это лишь импульс, — Мэй на днях предложила собраться и закатить вечеринку. Сходи сейчас к ней, передай, что все в силе. Но пусть сделает еще кое-что, — и в мыслях я уложил еще одну мысль, — как я ей и сообщил, пусть свяжется с нашими товарищами из Нью-Блисса. И ускорит их приезд.

— Вот это по нашему! — рявкнул довольный разговором друг и, уточнив, нужно ли мне что-нибудь еще, удалился, получив отрицательный ответ. — Ах, да, — застыл он на полпути к комплексу и обернулся через плечо, — Будешь букой и по тихой грусти нажрешься, я намну тебе бока.