Книга Сбой реальности. Книга 5, страница 51 – Михаил Юрьевич Попов

— Майкл. — Заговорил со мной человек, показавшийся из коридора, усеянного трупами. — Неплохо ты тут развлекся.

Он был сухощав, с зализанной, мерзкой прической, в дорогом костюме и часами на цепочке, которыми то и дело щелкал, открывая и закрывая крышку.

— У тебя ОКР чтоли? — Спросил я, сидя посреди большой комнаты, из которой я вызволил когда-то своих друзей из плена.

— Да. — Ответил он мне, не колеблясь. — Я пришел один. Потолкуем?

— Смело, — кивнул я, — и безрассудно. Да, давай потолкуем.

— Зачем ты пришел? — Спросил меня Бертрам, остановившись метрах в десяти от меня. Я же так и сидел по центру комнаты, прямо на бетоне, окруженный брызгами крови и автоматическими погрузчиками.

— Ты прикалываешься? — Спрашиваю я и выбрасываю добитую до фильтра сигарету. — Считаешь, у меня не было повода тебя навестить?

— Хотел услышать это из твоих уст. Не хочешь перебраться ко мне в кабинет? В ногах правды нет. — Не смутился мужчина. Он что, чувствует себя бессмертным? Что за игры?

— Не смей двигаться, мудила. — Рублю я его идею на корню. Не знаю, что он задумал. Может, там ловушка какая.

— Тогда, полагаю, если я еще жив, ты хотел мне что-то сказать. Но, — он в очередной раз защелкнул крышку часов, — прежде, чем ты примешь решение меня казнить, выслушай.

— Нет, хотел лишь в глаза тебе посмотреть. Как такого вообще земля носит. — Удрученно ответил я. Мне и вправду нечего ему сказать, надо кончать его и дело с концом. Но внутри клокотало низменное желание продлить его агонию, заставить мучиться так, как он мучил моих девчонок.

— Да легко носит, Майкл. Что ты как маленький? Оглянись вокруг, где мы? — Он развел руки в стороны, и идеально подогнанный под худощавое тело костюм растянулся.

Я промолчал, ожидая конца его речи.

— Мы в Нью-Шеоте, самом падшем городе на планете. Самом большом городе оставшегося цивилизованного мира, смею заметить!

— Цивилизованный мир, твою мать… — Выругался я, но он не стал заострять внимание на брошенной мною реплике, а продолжил.

— Где ты был, когда принимались все эти реформы? Чем ты был занят, когда власть разделили между собой кучка семейств? Сделал ли ты что-то, чтобы матери не продавали своих детей? — Его голос нарастал, он умело подбирал слова, тормоша внутри меня что-то, что я в себе давил. Сцена, которую я застал в нижней части предместий, пока ехал сюда, дала о себе знать яркой картинкой.

— Я уже родился в этом говеном мирке. Построенном такими, как ты, твоими предками. Все человечество полетело козе в трещину из-за неуемных амбиций горстки имбецилов, которые решили, что они могут вершить судьбы людей. — Горестно ответил я.

— Так если ты с самого начала видишь окружающее тебя дерьмо, неужто не желал из него выбраться? Стать кем-то значимым? Иметь власть?

— Власть? Я уже ее имею. Я могу оторвать тебе бошку так быстро, что ты будешь еще жив, а твоя голова будет в километре отсюда.

— Ты дурак? Что толку, что ты перебил немножко отбросов с задворок сияющего огнями города, а после прибьешь и меня, обычного ставленника-клерка, работающего за зарплату. Так тебе всей жизни не хватит, подчищая дерьмо.

— Мне нравится ход твоих мыслей. — Ехидно улыбнулся я.

— Да нихрена ты не изменишь! — Срывается он. Переоценил я его дипломатические способности.