Книга Мастер Рун. Книга 10, страница 10 – Артем Сластин, ПолуЁж

Он вырос. За те недели, что меня не было, мальчишка вытянулся сантиметров на пять, не меньше. Он всё ещё был худой, скорее даже тощий, но в отличие от первых дней, когда я его видел, где это было признаком недоедания, и несмотря на мои усилия по откормке, особо ситуация не менялась, сейчас он просто тянулся вверх… Руки стали длиннее, плечи шире. Лицо чуть вытянулось, скулы обозначились. Он уже не выглядел двенадцатилетним беспризорником. Он выглядел подростком, который через пару лет станет высоким, жилистым парнем.

Сяо врезался в меня, едва не сбив с крыльца. Обхватил руками, уткнулся лбом мне в грудь. Я почувствовал, как он дрожит. Мелко, часто.

— Вы вернулись мастер! — сказал он глухо, не поднимая головы.

— Живой пока. — я обнял его тоже покрепче и понял, что соскучился.

— Мастер сказал, что вы приедете через месяц. А прошло уже сильно больше!

— Задержался. Дороги тут кривые, поплутать пришлось.

Он поднял голову. Я положил руку ему на макушку и потрепал. Волосы жёсткие, отросшие, скоро косичку можно будет заплетать.

— Ты вырос, — сказал я.

— Это мастер Цао. — Сяо шмыгнул носом и отступил на шаг, будто вспомнил, что ему уже не пять лет и обниматься неловко. — Он меня тренирует. Каждый день. И кормит. Тут еда хорошая, козье молоко, мясо. И трава какая-то, горькая, от которой потом всё чешется, но мастер говорит, полезно.

— Полезно, ага, — буркнул Цао. — Сядь, не скачи.

— Бабайка!

Сяо сел рядом со мной. Бабай тут же перебрался к нему, залез на колени — с трудом, потому что действительно подрос — и лизнул в нос. Сяо рассмеялся. Звонко, по-детски. Не огрубел ещё голос, не сломался. Впрочем, это впереди.

Я смотрел на них и чувствовал, как что-то внутри отпускает. Медленно, нехотя, но отпускает. Узел в груди, который затянулся в ночь на острове и не развязывался с тех пор, чуть-чуть ослаб.

— Ладно, — сказал мастер Цао. — Сначала чай, а только потом разговоры.

Он повернулся и зашёл в дом. Мы с Сяо переглянулись.

— Он так всегда, — шепнул Сяо. — Меня от этого чая уже тошнит. Мы если ничего не делаем, то только и делаем, что чай пьём. Куда только лезет.

— Я слышу! — рявкнул Цао из дома. — Заходи. Оба.

Сяо втянул голову в плечи и шмыгнул внутрь. Я поднялся, подхватил сумку и пошёл следом.

Дом внутри оказался просторнее, чем выглядел снаружи. Большая комната, каменный пол, ну тут всё из камня, но этот, судя по всему, еще и тёплый. В центре комнаты каменный камин, или их у стены ставят, тут я не разбираюсь, в общем очаг. Тут же это была большая круглая чаша с тремя кованными металлическими опорами, тянущимися вверх, и каменной трубой, уходящей в потолок.

Вокруг, простые лавки, стол из толстых досок, полки на стенах с посудой, инструментами, какими-то банками. Сбоку две двери, одна открытая, за ней виднелась комната поменьше с двумя лежанками. Вторая была закрытой.

Цао уже возился с чайником, засыпал лист, залил водой из котелка, стоявшего на краю очага. Разлил по трём чашкам, которые я тоже оценил как весьма древние на вид. Грубая керамика, тёмная, без рисунка.

Мы сели за стол. Я обхватил чашку ладонями. Горячо. Хорошо. Ещё бы камин, плед и уютный шелест дождя за окном, но пожалуй это перебор.

— Рассказывай, — сказал Цао.

Я рассказал. Всё, с самого начала. Про наши приключения по дороге и сам Тяньчжэнь, про библиотеку и книгу мёртвого картографа, про Киану Ривза и камень-маяк в стене, про мастера Юня и диагноз Бабая. Про мастерскую Чжан Вэя, оружейника Вэнь Чжо и то, как я добыл его перчатку, про ярмарку Вейранов. Про Маркуса, плиту с надписями Древних, и приглашение на закрытый приём.