Книга Мастер Рун. Книга 10, страница 6 – Артем Сластин, ПолуЁж

— А мы?

— Мастер Цао ждёт нас. — кивнул Син.

Потом были долгие две недели пути в никуда, мне порой, казалось, словно боги прокляли нас и оставили на вечном пути, бродить среди гор по узким тропинкам, кормить лошадей редкими кустами и травой, да охотиться на мелких сусликов и козлов, которых тут было немало. Хорошо хоть хищники не показывались.

Горы обступили дорогу плотно. Мы фактически шли по бесконечному ущелью, узкому, с отвесными стенами, закрывающими небо, по дну которого бежал ручей. Лошади ступали осторожно, порой приходилось их вести за собой, так как трудно было пройти. Тут только летать.

Потом стены раздвинулись, и мы вышли на открытое плато. Я остановил лошадь.

Внизу лежала долина. Широкая, зелёная, залитая рыжим светом Ока. Террасы полей спускались уступами к реке, блестевшей на дне. Дома стояли группами, по пять-шесть штук рядом, с каменными стенами и тёмными крышами. Дым из труб, несмотря на время суток. Деревья, высокие, раскидистые, таких я в Долине не видел. За рекой поднимался ещё один хребет, и за ним ещё один, и ещё, уходящие к самому своду, теряющиеся в дымке.

И тишина. Оглушительная, плотная, живая тишина.

— Гу Цзинь, — сказал Инь Син.

— Красиво, — сказал я.

— Красиво, — согласился он. — Скучно до дрожи в коленях. Но красиво.

Мы спустились по серпантину. Дорога стала шире, появились каменные столбики-ограничители вдоль края. На одном из столбиков сидела здоровенная ворона и смотрела на нас с выражением таможенного инспектора.

— Не обращай внимания, — сказал Инь Син. — Птица. Просто птица.

— А чего она так смотрит?

— А чего ты так нервничаешь? Ворона и ворона. Тут их много. Не всё, что на тебя пялится, является духом-соглядатаем, запомни это, а то ещё начнёшь кланяться каждому жуку на дороге.

Ворона каркнула. Инь Син покосился на неё и прибавил шагу.

— Ладно, — сказал он тише. — Эта конкретная ворона, может быть, не совсем ворона. Но это не точно.

К вечеру двадцать шестого дня мы добрались до того, что Инь Син назвал Яшмовыми Воротами.

Ворот как таковых не было. Была скала, рассечённая надвое, с проходом шириной в две повозки. На правой стороне прохода, в нише, выбитой в камне, стояла статуя. Человеческая фигура в доспехах, с мечом, остриём упёртым в землю. Камень был тёмный, отполированный временем. Лицо у статуи отсутствовало, гладкая поверхность, без черт.

На левой стороне, в такой же нише, стояла вторая статуя. Женщина. Руки сложены перед грудью, ладони вместе. Лицо тоже гладкое.

— Почему без лиц? — спросил я.

— Потому что лицо — это личность, — ответил Инь Син. — А стражи ворот не должны иметь личности. Они служат земле, а не себе. Так тут объясняют. Я думаю, мастер просто не умел резать лица и нашёл красивую отговорку. Но вслух этого говорить не стоит.

Между статуями, прямо на земле, лежала полоса яшмы. Зеленоватая, отшлифованная, вмурованная в каменный пол прохода. Через неё нужно было переступить. Вот почему они так назывались. Яшмовые ворота.

— Стой, — сказал Инь Син.

Он спешился. Подошёл к полосе, присел на корточки. Положил обе ладони на яшму и замер. Прошла минута. Две. Потом камень под его руками мигнул, коротко, тускло, зеленоватым светом.

— Помнят, — сказал Инь Син с непонятной интонацией. — Старые засранцы. Всё помнят.