Книга Сабатон. Системный приручитель 3, страница 82 – Артем Сластин, Алексей Пислегин

Ребята начали утро с варки клея, получив от Никиты подробные инструкции. Точнее, конечно же, сначала были подъём, традиционное поливание Юли водой, зарядка и завтрак — и вот потом уже всё остальное.

В сарае нашлась огромная кастрюля. Судя по виду, она была старше не то что Лены — даже Никиты. И в неё (если отключить жалость и утрамбовать ногами) можно было бы целиком засунуть Мэй. Ну, или Шенга — брат и сестра по габаритам одинаковые практически.

Всю ночь очищенные от мяса, жил и всего-всего остального кости в этой кастрюле замачивались в растворе соды. Никита сказал, что это по хорошему надо было делать, когда кости уже измельчены, и в идеале — ещё и в течении пары дней, чтобы хорошенько всё обезжирить. Только вот, времени на это у них не было, и пришлось работать по программе минимум.

Он выбрал для клея в основном кости ног: и свиные, и заячьи. Не забыв поворчать, что говяжьи вместо заячьих подошли бы гораздо лучше. Ну, или хотя бы кости марала или косули.

Ребята всё утро их измельчали, потом старательно промыли — и только тогда поставили вариться на костре, периодически обновляя дрова и подливая воду.

Потом взялись за медвежью шкуру. Ножами соскребли с неё остатки жира и мяса, Юля разрезала её на несколько больших кусков — и их замочили в ванне для холодной воды в предбаннике, щедро добавив марганцовки.

Как, опять же, пояснил Никита — это чтобы удалить остатки соли, крови и прочей бяки и вернуть эластичность, которая после засолки пропала. В воде шкура пролежит ещё пару дней, после можно будет браться за следующий этап.

Мыться в бане им всем в это время придётся без ванны, подтаскивая холодную воду в вёдрах.

Теперь Илья и Олег, меняясь, копали недалеко от туалета здоровенную яму — Никита сказал, на глубине есть пласт хорошей глины. Правда, на глубине не меньше двух-трёх метров. Юля же по всему участку выискивала камни и стаскивала их в кучу.

От этого даже немного неловко было, что обязанность Лены — просто варить и разливать по бутылкам травяные сборы.

Мэй вовсе сидела на крыше с винтовкой и арбалетом и следила за округой. У неё улучшенное зрение, она серьёзная и внимательная — часового лучше не найти.

И Марина ещё… Этот комок бессовестной стервозности тоже был приставлен к делу. Честно — Лена ни за что бы не подумала, что её можно заставить работать руками, но Никита сумел. Марина сидела в подтопленной на раз бане и с хозяйственным мылом отшаркивала вусмерть уделанную грязью и кровью одежду в горячей воде.

Дело шло не быстро, но на бельевой верёвке, протянутой между домом и баней, уже висели рубашки, футболки и одна простынь. Пятна до конца не выводились, конечно — но это было уже хоть что-то.

Лена могла бы посочувствовать Марине, конечно… но не сочувствовала ни на грамм. Девушка потеряла лоск, бесилась — но работала. В окно было видно, как она, растрёпанная и потная, развешивает бельё, тихо ругаясь себе под нос.

От её накладных ногтей, наверное, уже ничего не осталось. А потому что нефиг в поход с маникюром ходить, вот!

Но, на самом деле, Лена на себя злилась чуть ли не больше, чем на эту пришлую девку с классом наложницы. Пока здесь была только их притёршаяся друг к другу уютная компашка, всё было хорошо, и можно было не вылезать из привычной раковины.