Книга Сабатон. Системный приручитель 4, страница 104 – Артем Сластин, Алексей Пислегин

Жаль, что действовал транс недолго, в то время как ярость никаких ограничений не имела. И, как оказалось — ещё и сбрасывался при потере сознания, уходя в откат.

Третий классовый навык, к сожалению, с яростью вообще никак не взаимодействовал:

Навык Второе дыхание

Уровень силы — 3

Описание:

Вы можете быстро избавиться от усталости в затяжном бою, принудительно запустив переработку жировых запасов и внутренних резервов в чистую энергию.

Платой за это станет истощение организма после боя

Эффект полезный, кто бы спорил. Но не более. Куда больше парень хотел получить что-то, что позволит ему не терять контроль над собой. После первого срыва — того самого, когда избушку штурмовали изменённые грызуны — внутри пустила корни злость. И она всё разрасталась, будто опутывая парня своими тенётами, как паук. Неспешно, но основательно.

Только вот, злился парень не на кого-то или что-то. Он злился на себя и чувствовал, что чем дальше — тем больше это его отравляет.

Сейчас, когда Система безвозвратно изменила мир, к психиатру на сеанс не запишешься и курс антидепрессантов и транквилизаторов не получишь. Олег уже проходил через это и помнил облегчение, которое приносят таблетки. Как они возвращают краски, как приходит понимание, что проблемы — это вовсе не весь мир. Что можно спокойно жить и радоваться жизни, а не бултыхаться в бесконечной серой пелене.

Сейчас, без таблеток, он не справлялся.

И хуже всего — та самая приписка в описании навыка. Сама Система говорит, что он может перебороть эффект от навыка, не терять контроль и лишь получать полезные бафы без последствий.

И это он, Олег, настолько безвольная тварь, что не способен справиться с яростью. Тем более, чего уж, берсерком его сделала не Система. Он лишь безошибочно нашла в нём то, что уже было внутри.

Нашла его травму — и сделала оружием.

День, когда лишился семьи, Олег помнил по минутам.

Первой семьи.

Мама — Аянту Океке, полукровка. Дедушка Олега был оромо, бабушка — амхара. Они дистанцировались от рода Океке — очень традиционного, не одобрявшего их союз. Тем более, что дедушка отказался от традиционной веры оромо в Вакха и стал, как и бабушка, православным.

Это православие, к слову, от русского далеко, Эфиопская православная церковь Тевахедо существует обособленно.

Мама вышла замуж за русского, что ещё сильнее отдалило её от рода Океке. Нет, совсем чужими они для родни не стали, но и отношения едва-едва поддерживали.

Отец — Николай Назаров — в Эфиопию приехал по работе, да так и остался, когда родился он — Олег Назаров. Мама, впрочем, чаще звала его Олаге, на манер оромо.

Олаге — это «тот, кто выше». Ну, или — «превосходящий». Имя, требующее от носителя очень много.

Сестёр и братьев у Олега не было, родители с этим не спешили. Отец вообще хотел семью в Россию вывезти, но мама сопротивлялась — не хотела покидать родину. Наверное, однажды бы сдалась — но вторжение НАТО всё перечеркнуло. Война началась в Конго и стремительно вспыхнула практически по всему континенту, против Запада выступили Россия, потом Китай и, сильно позже — Северная Корея…

Африка полыхнула в битве за кобальт и другие редкоземельные металлы, а маленькая семья Назаровых этот огонь не пережила. Остался только Олаге-Олег.

Маму он так и не увидел напоследок — когда в дом влетел снаряд, она была в ванной. Отца завалило по пояс. Бетонная плита зажала ему ноги, а кусок арматуры вонзился в живот и пригвоздил его к полу.